Монастырь (СИ)

– Спасибо, ваше величество, – юноша опустился на шкуры, поджимая ноги и закрывая глаза. Дорожка слез прочертила новые полоски по носу. Луис тихо всхлипнул, зарываясь поглубже, почти с головой.

Фернандо придвинулся ближе и начал ласково гладить юношу по голове, чувствуя, как содрогается тело под его рукой. Пусть плачет. Так мальчику станет легче. Потом сон сгладит все. Время тоже. А он поможет.

Пальцы проникали в мягкие пряди, словно пробирались в опустошенную душу. Верить сейчас герцог никому не хотел и говорить – тоже. Он боялся, что его опять заставят отвечать на вопросы, от этого сжимался еще больше. Лихорадка пробирала тело. Было очень-очень холодно.

Мужчина чувствовал, как жар под ладонью усиливается, но он верил своему лекарю и повторно звать его не стал. Стараясь не потревожить то ли уснувшего, то ли забывшегося Луиса, Фернандо встал, бесшумно прошел к выходу и велел подать граппы и чистый отрез хлопка. Когда принесли требуемое, он просто стоял и смотрел на своего мальчика, опять и опять прокручивая разговор с Легрэ. Король был уверен в своей правоте, в правильности выбранного пути. Но выдержит ли мальчик этот путь полностью?

Получив затребованное, Фернандо протер лоб и руки Луиса спиртным, чтобы сбить жар. Затем принялся раздевать мальчика, немного опасаясь, что тот воспримет его действия неадекватно.

Луис не сопротивлялся, он лишь один раз приоткрыл глаза и снова закрыл. Почти полчаса, он пробыл в мокрой одежде, когда его облили водой из котла, а потом босиком шел по холодной земле. Герцог надеялся, что это не простуда, а всего лишь нервы.

От протираний короля, что скользил мягкой тканью по телу становилось еще жарче, но Фернандо шептал что-то успокаивающее, и юноша постарался успокоиться.

Через некоторое время жар у мальчика спал, и мужчина, раздевшись, скользнул к нему под покрывало. Он прижал к себе Луиса поплотнее и продолжил гладить по голове, успокаивая, усыпляя.

И тот вскоре устроился поудобнее на руке короля, уже не в силах бороться со сном и болью в груди, со своими сомнениями и страхами, подвинулся к мужчине, ища тепла, словно ребенок, и глубоко уснул.

Фернандо лежал и думал. Скоро уже рассветет, предстоит новый этап переговоров, мальчика придется оставить на целый день одного. С одной стороны, нельзя его оставлять, сейчас такой этап в развитии, что лучше бы не отпускать его от себя. С другой стороны, Луиса воспитывали дипломатом, будет забавно посмотреть, какую он сторону примет на переговорах, что будет делать.

Решив оценить состояние юноши завтра, Фернандо обнял его покрепче и закрыл глаза. Нужно набраться как можно больше сил перед завтрашним днем, на зельях долго не протянешь.

Утро пришло в лагерь через несколько коротких часов птичьим щебетанием и солнечным светом.