Монастырь (СИ)

– А вы, Фернандо, его тоже любите? Вы заставите его страдать? – Легрэ понизил голос, говоря едва слышно: – Он всего лишь мальчик. Человек, загнанный в угол обстоятельствами. Он боится ответственности и собственных пороков, он боится выбора. Мы с вами другие, мы все и всегда решали за него. Отправьте Луиса в свой шатер и давайте решим наши разногласия один на один, Фернандо. Зачем ему видеть это?

– Легрэ, ну какие у нас могут быть разногласия? – благожелательно улыбнулся король. Еще один беспокойный взгляд на мальчика – явно что-то решил. Оценивающий взгляд на бывшего монаха. – А теперь не мешай мне, за собственными желаниями ты кое-что не видишь.

И Фернандо спокойно пошел к Луису.

Юноша сразу встал и двинулся от короля вокруг костра, быстро бросив туда поленья, которые сразу вспыхнули и разожгли пламя. Взглядом он следил и за Легрэ, и за королем, словно они были волками, а он зайцем, которого загнали в ловушку.

Это была та самая грань, заходя за которую, в герцоге включалось желание себя уничтожить. Теперь он совершал отчаянную пляску. Еще одно бревно в огонь – пламя стало сильным.

Король замер, глядя прямо в глаза юноши.

– Луис, мальчик мой, – мягкий, проникновенный голос, – огонь не поможет. Ты же помнишь, – шаг вперед, вплотную к костру. Взгляд опять обретал тяжесть, властность, старался добраться до разума юноши, разбудить его.

Рукой, закрытой от Луиса огнем, мужчина подал знак Легрэ – “отойди” и указал в угол, где, скрытый в полутьме стоял котел с водой.

– Конечно. Но, несомненно, ускорит... – заговорил быстро юноша. – Достаточно лишиться привлекательности, ведь так? – еще больший прищур глаз. Страшный калека уже не станет вызывать желаний... – герцог быстро перешагнул с другой стороны к огню и занес над ним ногу.

Не сводя встревоженного взгляда с Луиса, Кристиан медленно и незаметно отступил в угол, осторожно присел и пальцы по наитию нащупали ручку тяжелого котла, наполненного водой. Судорожное дыхание рвалось с губ новоявленного барона, в горле встал ком. Кристиан боялся, снова боялся за Луиса. И он хотел бы сказать, что ему-то он нужен любым, и что Легрэ готов на что угодно, лишь бы Луис был счастлив. Пусть не с ним, пусть с кем захочет, но был. Хотел бы рассказать как-нибудь вечером сидя у очага и распивая терпкое виноградное вино первого урожая, что вернулся сегодня не погубить их обоих, а просто потому, что по дороге на него напали разбойники, потому, что не удержался и захотел увидеть его всего лишь раз, еще один безумный раз и услышать его люблю. И как бы там ни было, ему жаль, что все выходило так глупо и ужасно. Легрэ так же осторожно выступил в круг света из тьмы.

– Луис, не надо.

Блио, окрашенное снизу золотом, обуглилось, потом герцог лишь усмехнулся и сделал шаг назад.