Монастырь (СИ)

– Прости, – прошептал он, прижимая Луиса к себе, заглядывая в глаза, запуская пальцы в его светлые волосы. – Это в последний раз, – и снова поцеловал.

– Еще, – губы пахли сладким виноградом, бутылка упала и покатилась по земле. Руки обвили шею. Луис откинул голову назад. – Еще поцелуй... Ты безумец. Зачем? Ты... – вкус поцелуев на шее. Не расставаться? Не позволять себе... Кончики пальцев проникли в волосы на затылке. – Ты такой настойчивый...

– Я буду ждать, Луис, – шептал Кристиан, покрывая беглыми сумасшедшими поцелуями его горячее лицо. – Письма, весточки... тебя... Делай, что хочешь... только не люби его, слышишь? Не люби его... никого, кроме меня... Ты моя жизнь... моя душа... – Легрэ сходил с ума и его не в шутку трясло. Губы скользили по шее, по плечам, обжигая даже через ткань. – Пообещай мне, что если что-то пойдет не так – ты позовешь. Обещай мне, Луис.

Закрыв глаза, утопая в запахе Легрэ, умирая от его близости, юноша отвечал на ласку, потянул мужчину за собой. Он не заботился о том, что рядом кто-то есть. Его рука сама потянулась, чтобы найти естество Кристиана под одеждой.

– Да, обещаю, обещаю... Ты... такое искушение. Я не должен искушаться... Не могу тебе отказывать...

Жар охватывал тело Легрэ, делая его безумие полным, его любовь совершенной. Он так хотел, чтобы Луис дал ему надежду – любую, даже самую ничтожную. Кристиан не мог уехать вот так запросто, не хотел оставлять этого странного и такого близкого ему человека, не хотел возвращаться в пустоту, из которой он нечаянно вывалился, встретив Луиса. Этот мальчик изменил всю его жизнь, и теперь забирал ее, оставлял себе. А Легрэ ожидали долгие ночи одиночества и неизвестности – они были похожи на смерть. Кристиан ласкал Луиса так, словно прощался, и настойчивая нежность его рук, жадная обжигающая сухость его губ, долгие взгляды глаза в глаза говорили красноречивее самых изощренных признаний, выдавая Кристиана с головой. Он стянул штаны с мальчика, вобрал естество Луиса глубоко в рот и замер, потом резко отпустил, глотнул воздуха и снова – целиком, до основания, до упора.

Юноша зажал рот кулаком. Он не должен закричать. Лишь стон, тихий стон слетал с губ. Кристиан словно сорвался и теперь не хотел отпускать. Освободиться от его губ было невозможно, все тело трясло. Опасность возбуждала еще сильнее. Возможно, Себастьян никуда не ушел... Возможно, сюда кто-то заглянет. Герцог вцепился пальцами в плечи Легрэ и потянул на себя.

– Сейчас, – прошептал тому в губы. – Потом нескоро. Ты ведь не уедешь далеко... Ты солгал, Кристиан. Я тебе не верю.

– Верь мне... Всегда верь мне. – Легрэ собою придавил юное тело герцога к тюкам, закинул его ноги себе на талию и, зажав рот ладонью, медленно толкнулся вперед.