Монастырь (СИ)

Мужчина толкнулся в герцоге, а тот спрятал лицо в его плече. Он сдался – безумию, желанию. Тому, что сейчас происходит. Все глубже, сильнее. Двигаться навстречу? Можно ли? Тело ответило само, ища нежности, ноги обхватили ноги, поднялись выше...

Их соитие было естественным и прекрасным, так если бы бог создал мужчину для мужчины, и не было на свете ничего правильнее этой любви. За свое терпение Кристиан был вознагражден сполна: реакции Луиса говорили ему, что он принят, что все прошло хорошо. И нежность вначале, и сменившая ее позже животная необузданная страсть тоже была правильной. Легрэ не торопился к финалу – он наслаждался каждым резким толчком, каждым вздохом, тем, как юное тело дрожит, принимая его в себя и плавиться в жарких объятиях. Стоны Луиса сводили с ума, и Кристиан позволил себе много больше, чем уже взял, – он ловил взгляды Луиса, старался удержать их и в ответ лишь глазами сказать – “люблю”. Его рука нащупала член юноши – стала двигаться в такт движению бедер, по спине к обнаженным ягодицам иногда скатывались капельки пота, а Легрэ забыв о своих интересах, изо всех сил старался доставить удовольствие тому, кого любил.

Луис уже не стонал, из его горла лились крики, такие жадные, переходящие в почти плач, но на самом деле это было прекрасное воплощение его любви. Он доверял Кристиану. Он желал его, он хотел отдать ему каждый вздох.

И несмотря на туманное будущее, жил теперь лишь этими мгновениями, необузданно срываясь и позволяя брать себя. Погружаться в себя... Пока день не рассыпался на тысячи осколков, а в голову не ударила кровь. Пока на живот не выплеснулось семя и внутренности не затопило жаром. Тогда юноша затих под Кристианом и прижался к нему, не собираясь отпускать.

Ощутив теплую жидкость на своих пальцах, Легрэ, наконец-то позволил себе войти в раж, и они окончили почти одновременно. Сжав зубы, Кристиан глухо застонал и в ответ обнял Луиса, уткнулся лбом в его плечо. Немного переведя дыхание, он отстранился от юноши и уложил его голову на своей груди, в которой все еще бешено стучало сердце.

– Ты лучшее, что со мной случалось в жизни, Луис, – признался он неловко и поцеловал герцога в лоб.

Безумие. Оно приходит с чувством. С тем чувством, которым невозможно управлять. Луис никогда не думал, что будет испытывать эмоции, что позволит себе переступить черту. Он хотел пройти путь ледяным. Не ожидал в себе такого темперамента, не ведал, что его тело такое чувствительное. И теперь лежал пораженный молнией осознания, что влюблен – в мужчину.

Герцог зарылся лицом в Легрэ и затих, стесняясь своих реакций. С любым из смертных он надевал маску. Теперь же был абсолютно беззащитен. И раним. В нем прорастала любовь, которая могла уничтожить или вознести.

– Кристиан...