Монастырь (СИ)

Знаешь, почему? Этот мир поделен на сообщества, что пытаются выживать, создавая внутри законы и помечая друг друга гербами и другими признаками отличия. Инквизиция мстительна. Ты слишком дорого мне обойдешься. Я лучше заберу с собой закаты и восходы... и еще память... о тебе.

– Инквизиции и так уже есть, за что тебе мстить. Я всего лишь ее слуга. Один из многих. А ты обокрал Церковь, Антуан, – он допил вино и отставил кубок, поднимаясь из кресла, подошел совсем близко. – Память так обманчива... А вино у тебя такое пьяное, – шепнул, потершись щекой о щеку аббата.

– Пьяное, мой хозяин, – отозвался аббат, отвечая на ласку и обнимая инквизитора. – Но я никого не грабил. Я всего лишь раздал богово людям, чтобы затем продолжить начатую ересь. – язык провел по скуле, спускаясь к губам. – Я ведь дьявол... Во мне прячутся легионы, Паоло. У меня и имени нет. Антуан умер одиннадцать лет назад. Он был хорошим мальчиком. Двадцать четыре года. Самое время для любви и нежности... Но у меня был ты...

– Разве я хуже огня и смерти? – губы инквизитора нашли губы аббата, скользнули легкой лаской от уголка к центру.

– Ты хуже смерти и лучше жизни. Если бы я мог, – горячие объятия, – я бы отдал тебе всего себя. Я бы упивался болью... Но у меня слишком много планов, Паоло. Слишком много дел и очень коротка жизнь.

– Слова-слова, мой мальчик, – Паоло прижался к аббату теснее, заглядывая в глаза так близко, дразня дыханием в губы.

– Ты настойчив, милый, – ответ на поцелуй был страстным и долгим, руки обвили инквизитора, ища в нем опору и короткую близость. Себастьян понимал, что ходит по лезвию, но тем ярче были его эмоции.

– Настойчив? О, нет, я не в том положении, чтобы настаивать... сегодня я твой пленник, – Паоло чуть отстранился, но не разорвал объятий.

– Я всего лишь припас для тебя бесценный дар, мой пленник, – аббат вновь притянул к себе Паоло. – Там, в шкафу осталась одна бумага. Она дает право распоряжаться доходами Валассии. Твоя церковь получит сполна. И власть... Ты ведь любишь побеждать? – короткий поцелуй. – Власть будет на твоей стороне уже следующим утром.

– Ты ошибаешься, дорогой мой. Я люблю решать сложные задачи, а не побеждать. Ты был сложно задачей, – поцелуй, заставляющий раскрывать губы, подчиняться. – А сейчас еще сложнее... что, если я передумаю... и не разрешу тебе убежать?

Себастьян принимал поцелуй, опасался его нарастающей страсти и внезапного напора. Он не собирался брать больше, чем хотел.

– Это не в твоей власти, милый, – сбившееся дыхание дрожало предрассветным льдом. – Но мне лестно, что ты так высоко меня ценишь, – еще одно лобзание губами, еще одна непозволительная роскошь.