Монастырь (СИ)

– Да?! Уж кто бы говорил!

Микаэль опять упал на колени, обхватывая руками ноги инквизитора, прижимаясь к нему , не давая отстраниться:

– Святой Отец... Да, я одержим... Одержим верой своей в Господа Бога и в вас, как длань Его, карающую... Верю вам, и вам доверяюсь...

– Успокойся, – Паоло даже немного растерялся. Молодой человек вел себя, как настоящий сумасшедший и, судя по неестественно расширенным зрачкам, наелся какой-то дряни.

– Сходи в часовню и помолись. Господь укрепит тебя и даст силы выдержать ниспосланные испытания.

– Помолитесь со мною, святой отец...

Микаэль и не думал подниматься с колен, все не отпуская инквизитора.

Паоло положил ладонь на светлую голову коленопреклоненного травника. Волосы, заплетенные в косы – как золотистый шелк, инквизитор не удержался и провел по ним, гладя монаха по голове.

– Ты слишком одержим страстями. Если уж решил посвятить себя богу, надо научиться смирению. Помни, сын мой, гордыня – тяжкий грех.

Микаэль замер, совсем не ожидая такой вот ласки. Чуть наклонил голову, подставляясь под нежащую его руку, а потом посмотрел на Паоло – без наигранного безумия, спокойно, открыто и чуть шало. Немного удивленно, немного смущенно, с пугающей его самого тихой покорностью.

– Страсти – это грех. А грех – как яд. Яд сладкий и влекущий. Но, что б научится исторгать его, и не дать себе отравиться – нужно по капле приучать себя к нему... Не так ли, святой отец?

– Я не специалист по ядам. Это оружие дьявола – острое и коварное. А ты, я вижу, знаток, – голос инквизитора был тих, злоба в глазах угасла, он продолжал проводить ладонью по золотистому шелку волос Микаэля, спускаясь до затылка и дальше, касаясь кончиками пальцев шеи.

– Чтоб не пустить дьявола в сердце и душу – нужно уметь сражаться и его оружием... А я...

У Микаэля перехватило дыхание, когда пальцы инквизитора легонько дотронулись до полоски открытой кожи на шее. Касание почувствовалось так остро, что у травника заалели щеки, и он спешно отвел взгляд, пряча лицо в складках красной сутаны и прижимаясь к Паоло сильнее.

Пальцы Фратори легко перебрали шейные позвонки, скользнули под косу, будто случайно огладив мочку уха, мягко легли на подбородок, вслепую, что легко можно было принять за неосторожность, провели по губам, а затем заставили Микаэля снова поднять глаза на инквизитора.

– Это очень коварные суждения, сын мой, – вкрадчиво сказал Паоло. – Прикоснувшись единожды к дьявольскому, даже с благими намерениями, ты впустишь в душу его черные ростки. Будешь думать, что сражаешься его же оружием, а сам будешь медленно падать в бездну... Пока не окажешься в объятьях Сатаны. И тогда ты из них уже не вырвешься, – пальцы на лице травника сжались чуть крепче.