Монастырь (СИ)

Молодой человек поднял голову, удерживая недовольно хрюкающую свинку и лукаво усмехнулся Фернандо – в полумраке кареты его глаза отливали лиловым, – Извините, – шепнул он, и тут же натянул широкий капюшон поглубже.

Когда он выбрался из кареты со свинкой под мышкой, его встретил весьма недовольный взгляд инквизитора, но тот спрятался от него в тени капюшона.

– Держите свою свинью, святой отец. Ох, Господи, как же ноги затекли!

Паоло пустил свинку на землю, она была совсем ручная и бегала за ним, как собачка, подхватил под локоток своего таинственного спутника и потащил в сторону, что-то строго выговаривая вполголоса.

Фернандо медленно, чтобы не спровоцировать свое бешенство, проверил дверь кареты, закрыл на внутренний замок и опустил занавески. В карете воцарился полумрак, но яркое весеннее солнце пробивалось сквозь тонкую ткань на окнах, и в карете все можно было рассмотреть. Также медленно он наклонился к юноше, которого падре уложил на сиденье, придавил лицом к бархатной обивке, и задрал ему рясу по пояс. Мужчина прошелся руками по ягодицам юноши, по внутренней стороне бедер, потом одернул рясу, внешне спокойно сел напротив и спросил ледяным голосом:

– Это что? В этот раз наказание за покорность? Или наоборот – награждение за покорность?

Бешенство короля выражалось лишь легким подергиванием губ.

Луис лежал на сидении и молчал, кровь прихлынула к лицу и отхлынула, одев его в болезненную бледность. Если он скажет сейчас хоть одно лишнее слово, то головы не сносить не только ему, но и всему роду Сильвурсонни. На карту были поставлены жизнь одного стражника и целого рода. Юноша поднялся и прошептал:

– Меня принудили.

Фернандо продолжал сидеть, сложив руки на груди и в упор глядя на юношу.

– Раздевайся.

За дверцей кареты продолжали о чем-то разговаривать инквизитор с помощником, их свита, шелестели деревья, светило солнце, но казалось, что в карете становится все холоднее и холоднее.

Луис покорно стянул рясу, на руках, на спине, на ягодицах его проявились синяки.

На щеках Фернандо выступили красные пятна. Он еще плотнее сложил руки на груди, сдерживая себя, и резко бросил:

– Одевайся. Кто? – и в окно, – Падре! Прикажите достать мой кнут!

– Да-да, а ряса вам все еще нужна? – абсолютно нейтральным тоном ответил инквизитор.

– Ксавье, – обратился он к своему спутнику, кутающемуся в свой темный балахон, – Надеюсь, ты не будешь против, мальчик мой, что заготовленная для тебя на всякий случай одежда нашего ордена пойдет этому несчастному юноше?

– Ох, ну как же так! – в притворном горе всплеснул руками тот, кого назвали Ксавье, – Мне так и не удастся напялить инквизиторские шмотки! А я так мечтал-так мечтал!

– Прекрати паясничать, – Паоло дал знак Раулю и тот притащил и рясу и кнут.