Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

— Ты поэтому на сайта знакомств сидишь?! Ты меня дома одну ночами оставляла и бегала к хахалям!

— Не было такого!

— Было!

— А я не должна была твоего папашу ждать годами и держать целибат!

— Если ты кого и любишь, то только деньги! — верещит Доминика. — И ты боишься, что скоро денег не будет, да?! Он тебе платил за ложь, а теперь обо мне знают! Он больше не скрывает меня!

Меня начинает трясти от холодной злобы. Да как она смеет мне говорить подобные обвинения!

— Ты ни дня не работала! — продолжает кричать Доминика. — И ради денег ты и меня обманывала, лишь бы не потерять содержание!

— Немедленно замолчи!

Все рушится, и виновата в этом Люба. Это она решила вывести из тени мою дочь назло мне и показать Богдану какая она святая овца.

Это ее инициатива познакомить наших детей, потому что Богдану проще дать денег, оплатить отпуск или сделать перевод на мой счет.

Эта пузатая сучка решила лишить меня тех средств, на которые я имею полные права, и ради этого она перетянет глупую Доминику на свою сторону.

— Когда меня нашел этот мерзкий старик, то я ему не поверила, — Доминика зло щурится на меня, — не поверила, что он знает моего отца.

— Как он вообще узнал о тебе? Как нашел тебя?!

— Он следил за ним! Господи, мама, не будь такой тупой! Его помощник, например, с тобой встречался и деньги передавал! — Доминика закатывает глаза, всплеснув руками.

Я совсем не удивлена тем, что отец Любы не стал действовать через меня. Он понял, что раз я пятнадцать лет молчала и не показывалась, то и сейчас не стану идти против Богдана в желании быть честной и без денег."

"Хитрый козел, но, видимо, он совсем не знал свою дочь Любашу, которая тоже оказалась меркантильной стервой.

Не хочет она терять денежного мужика и богатую семью.

— Ты никому из них не нужна, — с угрозой смотрю на Доминику. — Они на этой встрече посмеются над тобой. Они тебя унизят и выльют ушат говна. Неужели ты не понимаешь этого? Не будь дурочкой, Доминика. Они тебе не семья. Они — враги.

— Я должна их увидеть, — цедит сквозь зубы, глядя на меня исподлобья, — а они — меня.

Посмотрим, кто кого еще унизит.

Пусть Доминика сейчас и бравирует, но я вижу, что она напугана звонком Богдана, который заявил, что его дети хотят встретиться с ней.

— Я боюсь за тебя, Дони, — слабо улыбаюсь я. — Они ведь не пожалеют тебя. Ты для них — не сестра и, вероятно, они сделают тебе больно, чтобы ты больше не лезла к ним.

Может, такая тактика сработает, если в ней сидит страх перед семьей Богдана и Любы? Стоит действовать не через запреты, а через ласковые запугивания?

Доминика не должна высовываться.

Я не питаю иллюзий. Богдан не будет моим даже в случае его развода, но я могу поиметь с него хорошие блага.

Я заслужила за мои бессонные ночи, за мое разбитое сердце и за мои слезы.