Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

— Почему?

— Ну… — Ирина вздыхает и замолкает на несколько секунд, — слушай, это было так давно, Люб…

— Да, говори уже… А то она была со мной такая милая, — вздыхаю я и с трудом выдерживаю зрительную дуэль с Богданом.

— Конечно, милая, — фыркает Ира, — она умеет быть милой и мило уговаривать о том, чтобы подставить тебя и наговорить на тебя, что у тебя был другой… Ради шутки, ага. Весело же.

— И?

— Ну, — Ирина зевает, — у меня мозгов хватило не делать этого, Люб. Ты мне тоже тогда не особо нравилась, но… мне было стремно врать Богдану."

"У меня в груди растекается какая-то детская обида за то, что меня никто не любил из семьи

Богдана.

— Я хоть кому-то нравилась?

— Богдану, Люб. Это же самое важное, разве нет? — Ирина чем-то шуршит на стороне. — А потом и мы привыкли.

— Ну, спасибо.

— Не обижайся, — теперь Ирина чем-то аппетитно похрустывает. — Да, честно говорю, что ты мне не нравилась, но я же не пошла против тебя, хотя…

— Что хотя?

Богдан опять с хрустом кусает сочное яблоко и прищуривается на меня. Капля яблочного сока падает ему на грудь.

— Я ведь ждала его свадьбы с Бруньковой.

— Какой Бруньковой? — тихо спрашиваю я.

Богдан опускает взгляд на темное пятнышко на футболке от яблочного сока.

Вздыхает и вновь смотрит на меня.

— Люба, да ты чего? — Ирина снисходительно смеется. — Бруньков. Ну! Ты чего?!

Алмазная девочка.

Мозги у меня совсем не соображают. Фамилия знакомая, но я никак не могу за нее зацепиться.

— Брулмаз, Люб, — Ирина вздыхает. — Сейчас, правда, уже не Брулмаз

— Господи… — выдыхаю я. — Не Брулмаз… А Албоза…

Приваливаюсь к холодильнику.

Бозанины — это та семья, с которой мы породнимся меньше через неделю. Отец Андрея —

Бозанин Валерий владеет алмазодобывающей компанией, которую он якобы выкупил за долги у

Брунькова Виталия около двадцати лет назад.

Я подробностей не знаю, но я помню ту статью в газете о банкротстве Брунькове, и помню, как

Богдан после этой статьи позвонил отцу и поднялся к себе в кабинет.

— Так что, хорошо, что не женился, — подытоживает Ирина, — казались такими крутыми, а все просрали… Говорят, что Бруньковы сейчас в какой-то глухой деревне живут. Вот так, с вершины в грязь, но мне не жаль, там столько понтов было, а после… ну, после того, как Богдан заявил, что женится на тебе, там угрозы посыпались… — вздыхает. — Я же везде свой нос совала и подслушала тот разговор, в котором Бруньков обещал устроить нам все сладкую жизнь, а тебе…выкидыш.

— Чего?

— Но это дело прошлого, — Ирина цыкает. — Отпускай меня, мне надо на встречу.

Гудки, и я откладываю телефон.