Матабар (СИ)

Свадьба…

С каждым новым шагом, приближавшим Арди к дому, сквозь радостный гобелен его мыслей пробирались нити беспокойства. Сколько бы не писали в учебниках, что в Империи царило равноправие между представителями всех рас — это не так. На поверхности, в обычной жизни — может быть. Но здесь, на краю страны, в захолустье правил балом совсем иной закон."

"И мысль о том, что их едва-едва зарождавшийся союз может быть разрушен холодным и безразличным к жизни простых людей укладом вызывала зубовный скрежет и дрожь в сжатых кулаках. Ардан тут же вспомнил многочисленные легенды и песни дедушки, сказания о влюбленных, разлученных судьбой и обстоятельствами и, зачастую, их истории заканчивались душевной болью и печалью.

Внезапно Арди замер.

Поведя носом по ветру, он сморщился. Воздух был пропитан едким запахом, когтями впивающимся в горло. Запахом гари, обугленного дерева и растерзанных воспоминаний.

По мере того, как охотник подбегал к дому, его сердце билось все быстрее и быстрее. Надменно кружащееся свечение голодного пожара, поднимавшегося над внутренним двором, отбрасывало ехидные тени, отплясывающие на заборах и стенах опустевших домов, а их призрачный шепот не предвещал ничего хорошего.

Арди буквально подлетел к калитке и рывком сдернул её с петель.

Сердце застыло.

Дюжина незнакомых фигур, спрятанных под однотипными кожаными плащами, стояли в мерцающем свете горящего сарая. Их лица были скрыты под широкополыми шляпами, а на высоких сапогах блестели шпоры, отбрасывающие такие же стальные искры, как карабины за их спинами и револьверы в кабурах.

А у одного, стоявшего поодаль от группы, в руках и вовсе покоилась ненормально длинная сабля с широкой гардой, длинной рукоятью и вязью рун, идущих в основании клинка.

Но вовсе не это заставило ледяные пальцы ужаса сдавить сердце Арди. Перед незнакомцами на земле, связанные, с заткнутыми кляпами ртами, сидели на коленях люди. Его люди. Келли, в подштанниках и домашней рубахе, плачущая у него на руках Кена, отказывающаяся отпускать игрушечного мишку; Эрти, всеми силами пытающийся сбросить со своего плеча чужую ладонь, и его мама. Поседевшая, покрывшаяся морщинами и тихо плачущая Шайи.

И посреди всей этой вакханалии, граничащей с каким-то дурацким кошмаром, стоял его дедушка. Сухой, скрюченный, иссохший он опирался на свою палку, выглядящую под стать владельцу. И только его глаза, сбросив пелену наваждения, вновь, как и раньше пылали яростной бурей, способной в своем гневе затмить рев Эргара.

Тяжесть открывшейся Ардану сцены лавиной обрушилась на его сознание, заставив на мгновение потерять себя в пучине громыхающей тьмы.