Матабар (СИ)

Что это не было ложью и…

— Остров чувствует твою боль, — прошептал ребенок ей на ухо и вложил что-то холодное и гладкое в свободную ладонь. — А теперь идем обратно, только не открыв…

Но она не смогла.

Её веки поднялись и первым, что она увидела, оказался чудесный цветок. Каждый из его лепестков — словно ограненный волшебником осколок горного хрусталя, но при этом не твердый, а мягкий и словно живой. В центре же бутона едва заметно билось маленькое, розовое сердце, а растущие из него тычинки напоминали лучи солнца.

— Маленький Говорящий, — прошептал, внезапно, ветер."

"Цветы под их ногами зашевелились, их бутоны закачались, а сорванные лепестки закружились в танце, но не разлетались в разные стороны, а наоборот — собирались в формы и очертания тонкого женского стана. Прилетели бабочки, сложив крылья и став глазами; спустились ветви вишневого дерева, обернувшись волосами и губами, земля поднялась, став прекраснейшим лицом, а бутоны и цветы наполнились светом и обернулись телом невиданного изящества.

Через мгновение перед ней и ребенком стояла женщина, в сравнении с которой принцессы эльфов выглядели бы деревенскими простушками, а знаменитые красавицы Княжества Скальдавин и Королевства Урдаван и вовсе померкли бы в тени.

— Зачем ты пришел в мой сад без спроса, маленький говорящий? — голос её звучал шелестом летних лесов и трелями весенних птах. — Разве ты не знаешь, что говорит закон Королев про воров?

— Прошу прощения, — она чувствовала, как дрожит рука ребенка, но тот отчаянно старался не показывать своего испуга. — произошло небольшое недоразумение. Видите ли, я ничего не краду — просто хочу взять ненадолго. Одолжить. И то — не для себя, а вот — для Окты. Её дочь захворала из-за волшебства Фае. И было бы правильно, если бы мы ей помогли.

Цветочная дева окинула её недобрым взглядом изумрудных глаз.

— Это кровь предателя, Арди, — произнесла сидхе. — Мне нет дела до крови предателя. Даже если бы мудрейшие из мудрых прокляли бы её дитя, я бы лишь отвернулась в сторону и поблагодарила духов за их милость.

Она собиралась что-то сказать, но мальчик так крепко сжал ладонь, что слова буквально превратились в тонкий стон.

— Арди… Вы знаете мое имя, но я не знаю ваше.

Сидхе окинула взглядом ребенка и засмеялась — и в смехе её звучали не только шепот цветов на лугу, но и что-то похожее на то, как скрипят мертвые деревья.

— Ты хорошо учился у моей двоюродной сестры, Арди. Знаешь, что нам нельзя задавать вопросы.

Ребенок кивнул.

— Только если мы не связаны узами, — добавил он. — И я все еще не знаю вашего имени.

Сидхе потянулась к нему руками-ветвями, но тут, внезапно, что-то заискрило на запястье ребенка и та отшатнулась в сторону.