Матабар (СИ)

— Понятно… а с Гутой как?

— С Гутой… Я научился правильно дышать и успокаиваться в опасных ситуациях, а еще надолго задерживать дыхание под водой. Могу всегда поймать рыбу и залезть на любое дерево, но… я не могу поднять камень даже в половину своего веса. Гута обещает, что у меня получится, но он… он как Шали. Они просто очень меня любят.

Волчица снова улыбнулась и во второй раз провела ладонью, теплой и мягкой, по волосам Арди.

— А как же со Скасти?

— Со Скасти? — переспросил охотник. — Он всегда всех разыгрывает, часто сквернословит, обманывает, выдумывает, но…

— Но у тебя получается с ним лучше всего?

Арди кивнул.

— Он учит меня слышать то, чего не слышат другие и видеть то, чего не видят другие и… мне кажется… ну, иногда, конечно. Не всегда. Но у меня получается. Так, например, в один день я едва не заблудился, но старый клен подсказал мне верный путь. Я тогда сказал Шали, что воспользовался её уроками, чтобы не обижать, но… Скасти даже не расстроился. Он сразу понял в чем дело. Или вот еще — помню, быстрый речной поток едва не забрал меня с собой, и я тогда сильно захотел, чтобы он вернул меня обратно на берег — но не хотел звать на помощь, а в следующее мгновение вот я уже на берегу. Гута тогда очень мной гордился, что я пересилил реку, но ведь это не так. Я даже не понял, что произошло.

И Арди рассказал еще много таких историй. Историй, в которые он и сам не очень верил, да и стоило ему вернуться обратно в Хижину Эргара, как все неурядицы и странности, произошедшие в лесных разливах, тут же забывались вчерашним сном.

Хотя — это сейчас Арди понял, что они забывались.

Странное ощущение. Вспоминать то, что раньше помнил, а затем почему-то забыл.

— А ты пробовал когда-нибудь говорить?

— Я постоянно говорю. Эргар иногда даже сердится на это.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула волчица. — старый кот любит тишину… но я о другом. Пробовал ли когда-нибудь говорить так же, как Скасти учит тебя слышать.

Арди задумался. Он понял вопрос, но вот ответ на него оказался очень сложным. А еще… немного болезненным.

— Иногда… в особенно темные ночи, когда луна только начинает свой танец, мне сниться сон, — Арди сжал пальцы. Он смотрел себе под ноги, но вместо камней видел смутное видение. — Страшный сон… мне он не нравится…

— Можешь поделиться со мной?

Арди не хотел, но… волчица была к нему так добра, что отказывать было бы не вежливо.

— Там все в огне, но не таком, что спускается с неба в бурю, а в другом. И что-то горит. Что-то очень важное. Но я не знаю что. А еще я очень сильно злюсь. Прям очень-очень. Куда сильнее, чем когда Скасти совсем уж надоедает со своими розыгрышами. И еще я желаю кому-то зла… даже смерти, — Арди спохватился и повернулся к волчице.