Маска Зорро (СИ)

Дверь закрылась.

Яркое, почти уже полуденное солнце радостно освещало спальню Изабеллы. Это была ее спальня… Комната, в которой она начала свою жизнь…

Изабелла не помнила ни ее размеров, ни формы, ни вида из окна, ни цвета стен, ни мебели… Она не помнила ничего. Только что-то очень смутное. Совсем далекое. Совершенно не укладывающееся в рамки помещения, в котором она проснулась. Наверное, потому что за тринадцать лет здесь ничего не осталось.

Но даже, если бы что-то и вспыхнуло в ее сознании, даже, если бы она перевела взгляд и внезапно столкнулась с какой-то прошедшей сквозь времена частью своей жизни, она бы все равно ничего не почувствовала. Ничего… Ни восторга от совпадения своих крохотных осколков с целой картиной, ни благоговейного трепета многолетнего странника, проснувшегося одним утром под крышей отчего дома, ни тепла родных стен, ни ощущения надежности дверей и замков. Ничего…

Это был сон… Он не вернулся…

Завтрак, действительно, был великолепен. Кери получила собственный штат помощников в лице совмещенной кухонной прислуги домов дона Алехандро и дона Ластиньо, упоенно бросавшейся выполнять любое ее поручение по первому движению кончика ее брови, поэтому еды было наготовлено на обе гасиенды в таких количествах, что ее теперь хватало на обед и ужин не только хозяевам, но еще их слугам и, вполне вероятно, их семьям.

За восхитительной трапезой, тем не менее, пришлось обратиться к тяжелым насущным вопросам и обсудить стратегию их общего поведения на те пару часов, которые им предстояло провести в крепости перед возвращением в гасиенду на ужин и на очередное собрание.

Основных положений было пять.

Первое – место их укрытия в течение последних четырех недель не могло быть выдано ни под каким предлогом, включая направление, с которого они приехали. Это, впрочем, было бы очевидно даже для Фионы, английского двора и всего поселения, однако, на всякий случай, оговорилось еще раз.

Второе – исчезновение Зорро так же должно было сохраняться в секрете, и нужно было делать вид, что ничего не произошло. Одновременно с этим всей их небольшой группе вменялось внимательнейшим образом следить за эмоциями на лице Фионы при упоминании имени молодого человека. Вполне вероятно, что она располагала какой-либо информацией, и любой ее неосторожный взгляд мог дать им определенную подсказку.

Третьим пунктом числилось опровержение всех возможных намеков о неофициальных отношениях Зорро и принцессы Изабеллы. Что бы не было сказано и какие бы доводы не были приведены, единственным ответом должно было стать заявление о сохранности жизни дочери британского монарха, ответственность за которую взял на себя Зорро.