Маска Зорро (СИ)

Вот так запросто. Прямо напротив ее двери. Никаких секретов и попыток укрыться от ее любопытного взора. Девушка на миг даже испытала некоторое чувство досады. Он был настолько уверен в том, что его личность было невозможно установить? Он полагался на ее честность? Или он просто принял ее игру в отрешенного и циничного наблюдателя, которого ничем невозможно было удивить или зацепить, и вел себя так, словно не замечал в своем доме постороннего присутствия?

Молодой человек тем временем подошел к одному из шкафов и раскрыл резные дверцы, также выполненные в стиле маркетри. Перед взором Изабеллы открылось немыслимое количество одежды, сложенной на удивление аккуратными стопками.

Моментально отвернувшись в противоположную от хозяина дома сторону в попытке выказать полное отсутствие заинтересованности в происходящем, девушка боковым зрением за несколько секунд изучила его комнату вдоль и поперек. Она уже успела сделать вывод о том, что Зорро питал большую слабость к растениям, которыми были со вкусом обставлена ее комната, коридор, кухня и ванная, поэтому не удивилась, когда увидела с двух сторон его кровати две шикарные пальмы, соприкасающиеся своими листьями над изголовьем наподобие зеленого бархатного балдахина.

Хозяин дома повернулся к гордо глядящему вдаль созданию, измерил его взглядом и вновь занялся изучением содержимого полок.

- Желтая, белая, синяя, черная, зеленая? – безучастно поинтересовался он

- Белая, – предательски дрогнувшим голосом ответила Изабелла.

Зорро извлек ее будущий ночной костюм, представляющий из себя легкую белую шелковую рубашку с длинными свободными рукавами на широких манжетах, передал ей в руки и закрыл шкаф.

- Меньше нет.

- Спасибо, – выдавила из себя Изабелла и тут же исчезла.

Влетев в отданную в ее распоряжении комнату, она отдышалась и с облегчением скинула с себя тяжеленный халат. Утопая ногами в пушистом ковре, девушка подошла к зеркалу и натянула на себя шелковую рубашку. Критически осмотрев себя со всех сторон и оставшись на редкость довольной своим видом, она принялась за сушку длинных влажных волос специально захваченным из ванной для этой процедуры полотенцем.

Это оказалось совсем непросто – держаться намеченной роли. Она дрогнула в первый же момент, стоило ему обернуться в ее сторону. Дрогнула в прямом смысле – и телом и душой. Хотя он всего лишь оценил ее размеры, чтобы найти подходящую одежду. Спокойствие и невозмутимость по отношению к тому, кого боялась вся Калифорния, давались крайне тяжело. Не говоря уже о том, что она была одной из немногих, а, может, и единственной, кто, по стечению обстоятельств, попал в его обитель.