Элеарская Академия Магии (СИ)

 — Взросление дара проходит не так гладко, как бы мне хотелось. Ох, от этого места у меня мороз по коже.

Рианет проследила за взглядом подруги и кивнула. Ей тоже не нравилась стена памяти, устроенная ради поминовения погибших. Было в этом что-то чрезмерно нарочитое.

«Почему они не поставили памятник в парке? Там очень много скульптур, посвященных тем или иным событиям», — пронеслось в голове леди Дельсийе.

— Тебе кланяться и прощения просить, тогда бы и не морозило, — бросил кто-то, проходя мимо. — Звери краснопузые.

Раздавшиеся следом смешки заставили Рианет разозлиться. Запальчиво вскинувшись, она хотела было высказаться, но не успела.

— Прокляни свою магию, Лориттер. Ведь все пособники декана Леар были колдунами, а значит, сила — зло.

Обернувшись, леди Дельсийе увидела Уин Лейас. В глазах проклятийницы горел нехороший огонек, так что следующие ее слова обратили насмешников в бегство:

— Или хочешь, я сама ее прокляну?

Коридор стремительно опустел. Часть студентов умчалась вперед, а часть предпочла задержаться.

— Ты умеешь пробуждать в людях совесть, — восхитилась Деорис.

— И разум, — добавила Рианет. — В общежитие сейчас или на медитацию?

— Медитацию, — скупо ответила Лейас. — Дар крепчает.

— Я с тобой, — сказала Рианет. — Деорис?

— Не повредит, — согласилась госпожа Брихт, — как я и говорила, карты слушают меня через раз.

Остаток дня подруги провели в зале для медитаций. Тихий шелест дождя этому только способствовал.

Правда, Рианет не слишком усердствовала: ей мешали противоречивые мысли и эмоции. Итогом ее трехчасовых мучений стало решение отпустить все на самотек.

«Я заглядывалась на Нэйра, но запрещала себе об этом думать, — признала она. — Значит, нужно попробовать узнать друг друга. Попробовать стать кем-то важным для него».

— Честно скажу, — Деорис поднялась на ноги, — больше мне медитировать не хочется. Не чувствую пользы, одно только желание лечь и одеялом укрыться.

— Мне становится легче, — тихо ответила Лейас, — или мне нравится так думать. Мама перестала говорить, когда ей исполнилось тридцать. Не хочу молчать всю жизнь.

— Она совсем не говорит?! — ахнула Деорис."

"— Ну не совсем. Она говорит «да», или «нет», или «не знаю», — Лейас чуть улыбнулась, — ей трудно строить фразы. Да и людей, которые хотят говорить с проклятийниками, не так и много.

— Неужели не снимаются проклятья? — нахмурилась Рианет. — Кто наложил, тот и снимет.

Лейас закивала:

— Мама полностью царствует над своим даром. Просто… Это неприятно — быть проклятым. Даже и ненадолго.

На это Рианет ответить было нечего. Особенно если вспомнить, что дети чрезмерно подвержены проклятьям.