Мацзу (СИ)

— Только в самой южной части ее! — улыбнувшись, уточнил Линь Цзэсюй, после чего приказал писцу: — Пусть принесут чай, — и, вставая, жестом предложил мне занять место на «софе» за чайным столиком: — Прошу, уважаемый гость!"

"Скинув кожаные шлепанцы, в которых расхаживал за исключением тех случаев, когда навещал европейцев, я сел на пятки за низким столиком, столешница которого была расписана цветами и покрыта лаком. Линь Цзэсюй расположился напротив. Так получилось, что мы одновременно посмотрели друг на друга, пытаясь проникнуть внутрь собеседника, понять, с кем имеешь дело. Взгляды встретились — и обоих накрыла неловкость, будто застукали за подглядыванием, и в то же время возникло щемящее чувство симпатии с легким сексуальным оттенком, которое, особенно в Азии, является фундаментом хороших, близких отношений.

— Уверен, что наш разговор будет интересным и полезным обеим сторонам, — после продолжительной паузы, первым справившись со смущением, предположил Линь Цзэсюй.

— Беседа с умным человеком не может быть иной, — сказал я, имея в виду в том числе и в первую очередь себя.

Старик понял, как ему хотелось, и, кивнув, спросил:

— Ты из какой страны приплыл к нам?

— Из Америки, которая расположена на другой стороне океана, — ответил я.

— Расскажи мне о ней, — попросил он.

В это время к нам подошел юноша, одетый слишком богато для слуги, наверное, сын или внук чрезвычайного уполномоченного, приготовил и налил нам зеленый чай, после чего молча удалился. Я выполнил необходимую часть ритуала, что произвело впечатление на Линя Цзэсюя, который, ухмыльнувшись, тоже постучал пальцами по столику. Значит, он вырос в Южном Китае, но в столице империи отвык от этой традиции.

Отпив чая очень высокого качества, я начал рассказывать историю Соединенных Штатов Америки. Линь Цзэсюй слушал меня внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы или переспрашивал то, что не сразу понял. Я терпеливо разъяснял, повторял. Особенно его поразило, что янки избирают своего правителя.

— Верховную власть дают боги! — возмутился он.

— Ее никто не дает, а берет сильный и наглый, и вы это прекрасно знаете на примере своей страны, — возразил я и подсластил пилюлю: — У гвайлоу так же. Всего лет сорок назад никому неизвестный, безродный капитан артиллерии стал императором, захватив большую часть стран, пока не пошел с полумиллионной армией на Россию, вашего северного соседа и родину моих предков, где ему отбили охоту нападать.

— Это из его народа те, кто приплывал на переговоры к моему повелителю? — задал он вопрос.

— Нет, он был императором Франции, а к вам приплывали послы короля Британии, — рассказал я. — Кстати, сейчас у них правит королева.

— Женщина на престоле⁈ — удивился он.