Любовница (СИ)

Он надеялся не совсем на такой разговор, но ведь с этом девчонкой по плану не идет ничто и никогда.

* * *Яр провел весь день, обустраивая дом по новому — под наблюдением оказались все комнаты, кроме его собственных спальни и кабинета, ну и личных комнат других обитателей, и то выборочно. Приватность его сейчас интересовала меньше, чем безопасность.

Сегодня же должен был возвращаться в Киев Дима, но прежде, им предстояло поговорить.

— И что из этого следует? — Яр просветил Ермолова в то, что дала ему поездка домой, правда, сделал это выборочно, теперь — так было нужно.

— Что рано или поздно, что-то случится. И нам лучше быть в этом сторонними наблюдателями, чем участниками.

— То есть, мы возвращаем все на круги своя, умываем руки и терпеливо ждем?

— Нет. Все останется как есть, пока.

Понадеявшийся Дима снова сник. Раздражение к Титовой, которое он раньше думал, вызвано ревностью, теперь обрело новые достаточно четкие очертания — не обида за сестру им руководила, он почему-то чувствовал угрозу в ее лице для себя. И именно поэтому хотел запугать, именно поэтому надеялся, что Яру удастся все решить.

— Ты что, собираешься ее сторожить? С чего ты взял, что этой выскочке что-то угрожает? Верни ее папику, пусть сами разбираются. Нам есть чем заниматься, кроме как печься о Титовском отродьи.

— Попридержи язык, — сам того не осознавая, Дима сейчас шел по тонкому льду."

"— Я не понимаю тебя Слава, чем эта лучше Снежи? Ты же сам считал ее странной! Так оно и есть! Или ты решил в Ромео поиграть? Острых ощущений не хватало? Ну так все, ты их получил, понравилось — получил еще, но не до такой же степени!

Если честно, Самарский даже не особо пытался сдержаться. Удар получился метким, сильным, Яр искренне понадеялся, что болезненным.

— Какого хрена ты к ней полез, Дима?

Ермолова отнесло к противоположной стене, почувствовав, как по губе скатывается теплая капля, он схватился за разбитый нос.

— Ты совсем с катушек слетел!? — тряхнув головой, Дима попытался вновь обрести равновесие, зажимая кровоточащую переносицу.

— Я не убью тебя только потому, что мы друзья. Но предупреждаю, подойдешь к ней еще раз — это будет стоить тебе жизни, — Яр оставался внешне все таким же спокойным, лишь достал из кармана платок, чтобы вытереть оставшуюся на костяшках пальцев кровь.

Как он понял, что синяки ей оставил Дима? Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы сопоставить ее нежелание говорить, его страх, еще и эти царапины после бритья.

— Ты понимаешь, что творишь? Я твой друг, а вот она… Кто тебе она? Думаешь, эта тварь оценит? Да она убежит под крыло папульки, как только получит такую возможность! А вот я останусь, и что ты запоешь тогда?

— Заткнись, Дима. Заткнись и слушай.