Пять мгновений любви (СИ)

— А следующий раз будет?

— Бог любит троицу, — он пожал плечами и мысленно впервые в жизни помолился, чтобы оказался прав.

Квартира их встретила тишиной и покоем. Обычная двушка среднестатистической семьи. В коридоре поклеены обои под кирпич, столик с зеркалом весь завален всяческими заколками, ободками и косметикой, стоял огромный массивный шкаф, который обычно идет в комплекте со всей квартирой, а на потолке красовалась советская люстра-фонарик.

— Немного не прибрано… мы не ждали гостей, но в общем располагайся… — бормотал себе под нос Юра, будто бы он стеснялся своего дома.

— Шутишь? У вас практически девственная чистота, ты наш кавардак не видел, потому что у меня сестренки… В общем потому что у меня сестренки.

Ей показалось, что он немного выдохнул и расслабился. Подал тапочки розовые с заячьими ушами.

— Сестры, — зачем-то пояснил, будто она могла подумать, что его. Принял у нее куртку и пошел на кухню ставить чайник. — Ты сильно голодная?

— Я перед концертом поела в буфете, — отчего он сморщился, будто она сказала, что попила из лужи, и заглянул в холодильник. — Но от еды я никогда не откажусь. Дома никого? — спросила Яра, разглядывая небольшую, но уютную кухню.

Гарнитур был старым и деревянным, недавно выкрашенным в зеленый цвет, чайник грелся на газовой плите и скоро собирался засвистеть, на столе лежала скатерть в цветочек.

— Нет, мама в ночную, сестра у подруги осталась ночевать.

— А папа? — вопрос вылетел быстрее, чем она подумала. Его плечи напряглись, но он тут же вернул их в исходное положение, вздохнул и закрыл холодильник. Видимо, еды так и не раздобыл.

— Я за него, — как можно безразлично произнес, чем выдал себя еще больше. Яра уже поняла свою ошибку и пыталась придумать, куда же перевести диалог, но Юра принял ее молчание за ожидание, поэтому пояснил: — Его не стало, когда мне было тринадцать, несчастный случай. Пришлось быстро повзрослеть.

Он отвернулся к чайнику, который издал пронзительный свист. Ярослава не знала, куда себя деть и что надо говорить в таком случае.

“Мне жаль” не могло выразить всю ее поддержку, а другие слова были пустыми словами, от которых он бы лишь отмахнулся. Поэтому она подошла и обняла его сзади, пока он переставлял чайник. От неожиданности Юра вздрогнул и чуть не пролил кипяток.

— Хочешь, кисель сварю? Не зря же я его нам раздобыла, — проговорила она, уткнувшись ему в лопатку.

— Давай, а я лепешки сделаю, будешь?

— Еще спрашиваешь. Если ты меня голодной спать уложишь, то я ночью тебя съем.

— Мне нравится твой аппетит, — Юра наконец к ней развернулся, но был все еще серьезен, а тень грусти не покинула темных глаз.

Ярослава расхохоталась, запрокинув голову, эта привычка передалась ей от Влады.

— Вот за аппетит меня еще никто не хвалил.