(Не) курортный роман (СИ)

Почти голая. Сильно возбужденная. И совершенно безвольная! Комкаю простыни, впиваясь ногтями. Мои ноги на плечах у Нагорного. Его голова у меня между ног, а его губы….

Мамочки-и-и!

Я вскрикиваю и задыхаюсь! Сережа касается языком влажных складочек. Перед глазами пляшут звезды. Я истошно хватаю ртом воздух. Он делает это снова…

Зря я вернулась!

Зря, зря я вернулась!

Надо было на вокзале ночевать. Это лучше, чем… лучше…

Правда “лучше”, Ростовцева? С тобой в жизни хоть раз вообще творили языком что-то “лучше”, чем сейчас?

Нет!"

"Нагорный ласкает языком бугорок. Перекатывет, посасывает, целует, лижет и творит еще более невообразимые вещи. То медленно и нежно, то быстро и грубо. Это так приятно. Сумасшедше, космически. Мне не должно быть так хорошо, но я ничего не могу с собой поделать.

Я сжимаю губы, заглушая стоны. Жмурюсь, упираясь затылком в диванную подушку. Я ненавижу себя за свою мягкотелость! Но подаюсь всем телом вперед, когда его язык проникает внутрь. Отвечаю на каждое движение своим. Цепляюсь пальцами за волосы Сережи. Сгораю в его руках.

Когда я превратилась в такую безвольную куклу? Когда я потеряла себя настолько, что позволяю делать со мной такое человеку, который мне никто? Как…

– А-а-а!

Я вскрикиваю и улетаю. С очередным движением языка Сережи, меня сносит бешеный, сладкий оргазм. Сковывая тело, прокатываясь дрожью от макушки до мизинчиков. Испепеляет!

Я поджимаю пальчики на ногах. Растекаюсь, как желе на кровати, пытаясь не потерять связь с реальность, пока тело бьется в приятных конвульсиях. Часто-часто хватаю ртом воздух.

Сережа целует меня во внутреннюю сторону бедра. Нежно и успокаивающе.

Последние отголоски оргазма стихают. А вместе с возбуждением уходит и сладкий морок, и я…

Меня накрывает жуткий стыд. Что мы наделали? Опять! Мы не должны были этим заниматься! Я же… у меня же… Идиотка!

Я выпутываюсь из хватки Сережи и подскакиваю с кровати. Одергиваю халат, впиваясь руками в волосы. Мне страшно неловко и некомфортно. Я обескуражена.

Смотрю в глаза Нагорного – они не менее ошалевшие, чем мои. Он тоже не ожидал, что мы снова зайдем так далеко. И он все еще стоит на коленях. Я вижу на его губах влагу, которую он быстро стирает подушечкой большого пальца. Это я… это моя…

Я теряюсь окончательно. Мысли мечутся в черепной коробке. Бьются. Извилины бегают с транспарантами и вопят: какого хрена, Ростовцева?!

– Стеф, – поднимается на ноги парень.

– Нет! – бросаю, отступя. – Молчи.

Не могу придумать ничего лучше, кроме как крутануться и смотаться, заперевшись в ванной. Этого не должно было случиться. Я не могла снова так оплошать! Не могла! Не должна была!

Я мечусь по ванной, как птица в клетке. В конце концов залетаю в душ и врубаю воду, не сразу сообразив, что забыла снять халат.