Кто сверху? (СИ)

Иван больше не выглядит придворным шутом, не пытается меня подстегнуть или задеть, только уныло смотрит себе под ноги и понимает, что, скорее всего, придется отстегнуть со своего кармана несколько миллионов.

— Не ной, — прерываю его. — Что-нибудь придумаю. Еще неизвестно, кто кого кинул на деньги.

Но все проблемы отступают, а мозг плавится как розовая зефирка, когда я вспоминаю о том, что сегодня малышка Крис капризничала целое утро, что совсем непохоже на нашу идеальную дочь. Мне хотелось взять Крис на руки, чтобы утешить, но, увы, я был вынужден уехать на работу, оставив Диану справляться самостоятельно.

Рука тут же тянется к телефону, но он оживает раньше, чем я успеваю взять его. На заставке фото Дианы с малышкой на руках — самое трогательное, которое я только видел в своей жизни.

— Внимательно слушаю тебя, Диана. Как дочка?

— Воронёнок отлично. Я… я хотела дождаться вечера, но потом поняла, что мой куриный декретный мозг все забудет к чёртовой матери, поэтому предупрежу сейчас — я сегодня еду на выставку с Андреем. Если ты не против, конечно. Потому что я почти безвылазно сижу дома уже сорок пять дней и мне правда хочется выйти в люди, выгулять новое платье… — произносит на одном дыхании и тут же замолкает.

В её голосе нет вопроса — просто факт, который я, по сути, должен принять адекватно. Потому что у нас нет проблем — мы взаимозаменяемы для ребенка. Если Ди нужно в салон или на шопинг с подругами, я с удовольствием ее отпускаю. Нужно лишь оставить много-много запасов грудного молока. Если я собираюсь с друзьями в баре или погонять на байке поздней ночью — ноу проблем, Федотова никогда не попрекнет меня.

Да и как я могу запрещать ей что-либо, если мы еще на берегу семейной жизни условились обо всём? Но в этот раз другое дело — мерзкий прыщавый блондин всё же добрался до Ди. Он носился за ней целых десять месяцев с момента ее беременности и мне ясно одно — он не успокоится, пока не затащит ее в постель. Ибо, зачем ему это всё?

Почему-то от этой мысли ярость разливается по венам и единственное, что мне хочется предпринять — превратится в мужа-тирана, надеть на Федотову паранджу и закрыть её в четырех стенах, чтобы «милый» мальчик Андрюшка не смел пялится на аппетитную грудь моей жены, которая значительно увеличилась с началом грудного вскармливания. Настолько, что у меня самого она вызывает неподдельный интерес. Но я, пожалуй, выберу иную тактику.

— Конечно, детка. Готовься, к шести буду. Не могу позволить своей жене ударить в грязь лицом перед другим мужиком — поэтому запишись-ка еще в салон красоты.

— Уиии! Ты лучший, Воронов! — она отключается, а я откидываюсь на спинку кожаного кресла и крепко задумываюсь.