Красная королева (СИ)

Мой внезапный приезд произвел серьезную суматоху среди слуг, но обращать на это внимание я не стала. Как и не стала ждать, чтобы хозяину дома доложили о моем прибытии. Тем более, что это было бы бесполезно.

В жарко натопленной комнате на огромной кровати под атласным балдахином терялся сухонький старичок. Его красные припухшие веки наполовину закрывали мутные глаза. Кожа казалась полупрозрачной, а руки, выложенные поверх пышного одеяла, выглядели как птичьи лапки.

Пожилая горничная аккуратно промокала испарину на его лице белоснежной салфеткой. Рядом с окном в комнате стоял обильно накрытый стол, за которым с аппетитом перекусывали двое мужчин — лекарей. Когда дверь распахнулась и я вошла, один из них, тот, что был помоложе, подавился от неожиданности и сильно раскашлялся.

Герцог был в сознании и даже неловко попытался привстать на кровати. Я замахала рукой, не позволяя ему этого. Говорить я не могла: от резкого лекарственного запаха в комнате перехватывало дыхание.

Мадам Менуаш, которая сопровождала меня, осмотрела больного: потрогала лоб, подержала за запястье, считая пульс, и приложив ухо к груди, несколько минут вслушивалась в хрипловатое дыхание старика. Затем, пряча взгляд, слегка пожала плечами и тихонько сказала:

— Все в воле Божьей, ваше величество.

Горло у меня было перехвачено таким обручем, что несколько мгновений я не могла говорить, но и разрыдаться при людях также не могла себе позволить. Подождав несколько мгновений, когда пройдет спазм, я попросила мадам Менуаш осмотреть лекарства, которыми пичкали герцога. Я прекрасно помнила смерть своей свекрови и знала, что не позволю издеваться над дорогим мне человеком.

Мадам Менуаш подошла к окну и некоторое время о чем-то тихо разговаривала с докторами, расспрашивая их, разглядывая стоящие на отдельном столике флаконы, нюхая микстуры и даже попробовав на вкус пару из них. Я прекрасно знала, что мадам Менуаш вовсе не была великим лекарем, но из тех, кого я встречала в этом мире, она была лучшая. Умная, чистоплотная женщина, которая продолжала учиться всю свою жизнь."

"Даже получив статус фрейлины королевы, она по-прежнему находила время для того, чтобы узнать новые свойства какой-нибудь микстуры, пользовалась королевской библиотекой, с интересом изучая старинные трактаты о медицине, и даже достаточно четко представляла себе, где именно и какие органы находятся в теле человека. С моего разрешения мадам несколько раз присутствовала на вскрытии трупов. Именно за это ее недолюбливали при дворе, но именно к ней бежали придворные, если предстояли сложные роды, заболел ребенок или требовалась консультация. Достаточно сказать, что ее лекарскому искусству я доверяла значительно больше, чем всем остальным медикам государства.