Красная королева (СИ)

В ад пожаловать Богерта

Приглашает кардинал!

* * **Двор чудес — в Средние века так называли парижские кварталы, заселенные нищими, монахами-расстригами, бродягами, проститутками и ворами.

Глава 13

Суд над герцогом де Богертом и группой офицеров продолжался долго. Для меня крайне важно было показать свое неучастие в этом процессе, поэтому, кроме Верховных судей королевства, точнее, в помощь им были приданы десять присяжных: по одному человеку от каждого герцогства, за исключением рода де Горзон и рода де Богерт. Герцог де Горзон был слишком стар, чтобы явиться, и еще не назначил преемника. А герцогство Богерт было исключено по вполне понятным причинам.

Я вполне понимала нежелание Великих домов осудить на смертную казнь одного из своих: они боялись создать прецедент. Ждать решения бесконечно я не собиралась, пришлось надавить на Совете и потребовать ускорить процесс. В истории уже были два случая, когда казнили сыновей Великих герцогов. Сами же их светлости пока что головы на плахи не клали."

"На сами допросы, изучение и сортировку полученных при допросе офицеров документов присяжные и так потратили больше двух месяцев, дотянув почти до середины весны. В конце концов они вынуждены были вынести приговор: «Виновен!».

Что это значило для самого герцога? Лишение титула: теперь де Богерт и его дети считались простыми дворянами; лишение земель и привилегий; смертная казнь за измену и попытку мятежа непосредственному участнику…

За это время генерал Вильгельм де Кунц получил из моих рук высшую награду государства — орден Искупителя и звание генерал-фельдмаршала. На данный момент генерал де Кунц был единственным фельдмаршалом действующей армии. Разумеется, ко всем этим наградам прилагалось и очень приличное денежное вознаграждение. Тут я скупиться не стала и вытребовала у Совета нужную мне сумму. Немного позднее нужно будет посмотреть, что там с землями и добавить к личным владениям генерала столько, сколько возможно. Это, конечно, не окупит пролитую им кровь, но хотя бы будет понятно, что я умею быть благодарной.

Собственно, нежелание проливать кровь Великого герцога было понятно, но и государственную измену простить советники не могли. По крайней мере, публично простить. Тем более, что у этой измены были десятки свидетелей дворянского происхождения. Вот свидетелей-участников присяжные отправили на смерть без всяких угрызений совести: там не было никого выше барона.

Когда на очередном государственном Совете встал вопрос о присутствии на казни Александра, я не стала стеснять себя в выражениях. Единственное, с чем я справилась на отлично, это громкость: я даже не повысила голос.