Красная королева (СИ)

Я не слишком понимала, к чему он ведет, но даже для меня последние его фразы стали потрясением: кардинал предлагал дать герцогский титул Этель Блайт, объясняя свое пожелание тем, что «семя королевское проросло в чреве этой девы. И кто мы такие, чтобы противиться воле Божьей».

Дождавшись, пока кардинал замолчит, я встала и спросила:

— О том ли говорите вы, святой отец, чтобы признать блудницу равной мне, чтобы дитя в утробе ее имело те же права, что и законные дети короля? Не должны ли вы, святой отец, поддержать решение покойного короля о моем регентстве? Не должны ли вы все силы бросить на то, чтобы стать духовным отцом наследника престола и помочь ему возмужать? Не должны ли вы, кардинал, заменить ему отеческие наставления словами преданности? Ведь именно мой сын станет во главе государства и церкви в семнадцать лет, сразу после коронации.

Кардинал Ришон на мои слова печально кивал головой, всем своим лицом как бы говоря: «Вот-вот, именно этого я и опасался!». Отвечать мне вызвался, как ни странно, министр финансов, граф Бартоломео Андертон. Нынешний министр умом не блистал никогда. В чем ему было не отказать, так это в гибкости и умении подчиниться сильному. Обычно на заседаниях Совета он отмалчивался до последнего, а если какой-то вопрос требовал голосования, всегда отдавал свой голос за пожелания короля. Сейчас же он, перекрестившись, заговорил явно с чужих слов:

— Ваше королевское величество… — поклон в мою сторону, — Ваше королевское высочество… — поклон в сторону дофина. — Волею покойного короля, я занимаю это место уже два с лишним года. И меня искренне печалят неразумные траты казны. По моему скромному разумению, власть должна находиться в одних руках. И руки эти не должны быть человеческими! Негоже даже правителю ставить себя выше Матери Церкви!

— Не хотите ли вы сказать, граф, что сейчас, в дни траура, вы предлагаете нарушить волю всех покойных королей и вернуть церковь нашу под длань папы Рамейского? — спокойно спросил его герцог Роган де Сюзор. — Да это ведь бунт, милейший! Напомнить вам, что бывает с бунтовщиками?!

Меня удивляло молчание герцога де Богерта. С самого начала заседания Совета он сидел, положив сжатые кулаки на стол перед собой, и смотрел в одну точку, не поднимая головы. Для меня он был враг. Мы оба это понимали. Весь вопрос в том, столкуется ли он с кардиналом и упрется, и будет отстаивать только свои интересы. Я ждала от него хоть какой-то реакции и дождалась.

Между тем члены Совета бурно и достаточно громко обсуждали слова герцога де Сюзора. Побледневший министр финансов утирал пот с лица дорогим андусским платком. В зале стоял такой шум и неразбериха, что было не слишком понятно, что делать дальше.