Красная королева (СИ)

Плохой новостью было то, что у моего венценосного мужа появилась новая фаворитка. Откуда всплыла эта дама, толком еще никто не понял. Представила ее ко двору одна из бывших фрейлин Ателаниты. Пожалуй, это была моя ошибка: после смерти свекрови меня совершенно не занимала судьба ее выкормышей. Старух, я слышала, разобрали по богатым домам, молоденьких девочек, кажется, выдали замуж, снабдив небольшим приданым. А вот маленький отряд ее куртизанок, как ни странно, остался при дворе, слегка рассредоточившись.

Одна из девиц поменяла титул вдовствующей графини на баронский и не прогадала. Муж ее был весьма богат, и за это при дворе ему прощалось многое. Вторая из блондинок неплохо существовала в роли любовницы при иностранном после. И хотя этерийский посол славился своей скупостью и прижимистостью, жаловаться на отсутствие украшений или денег девице не приходилось. Думаю, она слегка шпионила, снабжая любовника свежими сплетнями.

А вот миледи Эйнсли, та самая яркая брюнетка, что так выделялась в свите Ателаниты, на некоторое время покинула двор для устройства своих дел. Дальше я за ней не следила. Знаю только, что она вернулась ко двору около года назад и вполне роскошно существовала на непонятные средства. Именно она за месяц до Дня рождения короля представила ко двору свою кузину Этель Блайт. Девица была высока ростом, огненно-рыжая и крупноротая. И, скорее всего, приглянулась обожравшемуся красотками Ангердо именно своей необычностью. Назвать ее красивой было сложно, но и уродливой она не была. Из плюсов — редкостно роскошные огненные кудри, за которыми она тщательно ухаживала. И очень нежная белая кожа, которую Этель тщательнейшим образом берегла от солнца, введя в моду широкополые шляпы, закрывающие лицо.

В общем-то, после удаления от двора Лисапеты Ангердо некоторое время перебивался случайными связями со всеми подряд. Однако рыжая Этель, как ни странно, лихо взяла короля в оборот. Он был очарован ее дерзкими шутками, резким смехом и несколько вульгарными манерами. Радости мне это не доставило, но и каких-либо душевных терзаний по поводу новой фаворитки у меня не было. Не она первая, не она последняя.

Самым неприятным в этой истории было то, что девица, пользуясь расположением короля, кажется, решила, что ухватила Бога за бороду. Ничем другим я не могу объяснить довольно дерзкие высказывания в мою сторону. Мне регулярно передавала ее шуточки мадам Эхтор. За свое место секретаря вдова держалась крепко. А я всегда благоволила ей, помня о том, что именно она была самой первой просительницей, рискнувшей обратится к милости опальной королевы. Конечно, у мадам Эхтор давно уже были помощницы, помогающие разобраться с посетителями.