Красная королева (СИ)

А вот герцог де Богерт — добрым старым другом и родственником. Сейчас, со смертью Ателаниты, которая одним своим присутствием сдерживала де Богерта, герцог почувствовал свободу. Он поощрял короля тянуть деньги из казны на собственные развлечения. Пока еще все обходилось малой кровью. Ангердо сдерживал траур по матери, он не мог себе позволить публично нарушить этот траур: устроить грандиозный бал, организовать Большую Королевскую охоту, отправиться в гости к своим вассалам и попировать там.

Однако время шло, срок Большого Королевского траура — всего год. А де Богерт активно учит короля тому, что казна — его личное состояние. Даже малые королевские приемы, те, что называют интимными, требовали не один десяток перемен блюд и несколько бочонков дорогущего вина. И это не говоря уже о желании Ангердо роскошных театрализованных представлений.

— Мой драгоценный венценосный брат! Зачем быть королем страны, если своих гостей ты вынужден угощать вином, которое доступно любому смертному? — герцог говорил все это с улыбкой, но «венценосный брат», надменно задирая подбородок, соглашался с его словами.

Если бы я не понимала, что Ангердо просто продукт воспитания Ателаниты, я бы сочла его слабоумным. Смотреть, как он требует на королевском совете все больших и больших денег на личные расходы, было просто больно.

Глава 37

Весна в этом году была затяжная. Уже прошел день рождения Александра, а снегопады, казалось, только усиливались. Однако всему приходит конец.

Так и зима однажды, как будто поняв, что задержалась, откатилась назад. С крыш свисали гигантские сосульки, которые худели с каждым днем. Солнце припекало все сильнее. И я, лишенная из-за сырости прогулок, выглядывала в окно много-много раз в день. Сугробы в парке пусть неохотно, но таяли. И однажды утром я поняла: можно начинать собирать вещи.

В Малый Шаниз заранее отправили прислугу, чтобы прибрали в комнатах, смели паутину и протопили дом. В начале месяца эйприла я села в карету вместе с нянькой, держащей на руках Александра. Маленькую Элиссон устроили рядом со мной. И экипаж наконец-то тронулся.

Я чувствовала себя птицей, злобный хозяин которой забыл захлопнуть клетку. В ногах у меня рыжими клубками крутились возбужденные Дениза и Гаспар. Элиссон, первый раз лишенная равнодушного надзора фрейлин, протянув к подросшим песелям руку, робко спросила:

— Мама, можно?

— Можно, малышка, — я совершенно беспричинно рассмеялась и перехватила из рук у няньки улыбающегося Александра.

Первое, чем я занялась по прибытии в свой ненаглядный охотничий домик, обустройство детских. Весной у меня было достаточно времени, чтобы подумать о том, как именно и где расположить комнаты малышей. Как устроить их таким образом, чтобы у меня всегда был туда свободный доступ.