Голый край (СИ)

В прошлое, разумеется.

К двум месяцам своей жизни я хаотичными движениями всего, что у меня двигается, разработал мышцы настолько, что смог наконец делать хоть что-то. Говоря конкретно, я теперь пугал родителей тем, что мог переворачиваться со спины на живот и обратно, хотя они, по логике вещей, должны были понять, что дети так делают, и это нормально. Тело все еще крайне слабое, однако я уже могу приподнимать голову, пускай и ненадолго.

Основной проблемой остается язык. Я все так же его не понимаю, а учить меня, видимо, никто пока не собирается. Здесь будет сложнее, так как мне нужно хотеть его учить, ведь я уже говорю по-русски, который в каком-то смысле является моим родным, пусть это и теряет значение в моем положении.

Впрочем, даже не понимая значения слов, я стараюсь как можно чаще удивлять родителей их повторением. В первую очередь я попробовал проговорить свое имя, и клянусь, мне как будто бы дольку лимона в рот засунули. Так и хотелось сказать свое, кхм, настоящее имя, но тогда меня бы не поняли.

В конечном итоге я, видимо, нанес своим родителям непоправимый психический вред, ведь они позвали того самого мужика, который вытащил меня на этот свет, будь он неладен. Узнал я его по голосу, поскольку лицо запомнил плохо из-за стресса, да и бороды здесь носит каждый мужчина.

Для себя я временно окрестил его Шаманом, так как имени его не знаю. Он поднял меня на руки, вглядываясь в мои глаза, а я тем временем разглядывал татуировки, покрывающие его лицо.

— Майя? — тихо, будто бы боясь меня потревожить, спросил он.

— Майа! — громко ответил я, тряхнув головой.

Судя по выражению лица, он был крайне озадачен и все не сводил взгляда с моих глаз.

— Эр ду онна анд?

— Анд!

Он нахмурился сильнее. Казалось, будто его густые брови сейчас уползут куда-то на лоб.

— Ва хетта ду?

— Хетта, — я снова тряхнул головой.

Он улыбнулся и глубоко вздохнул. Лицо его сразу же посветлело, и, видимо, я развеял какие-то из его опасений.

Он повернулся к моим родителям, держа меня на руках, и что-то сказал им. Отец громко засмеялся и выхватил меня из рук, в ответ на что я громко закричал, но родитель мой лишь продолжал смеяться, держа меня в крепкой, но аккуратной хватке.

— Детта’р даттерь мин!

***Понятия не имею, чего я наговорил Шаману, однако после того случая мать стала уделять мне больше времени, а к нам домой стали захаживать разные гости: в основном молодые девушки и парни — видимо, друзья родителей. Впрочем, иногда захаживал и Шаман, о чем-то беседуя с мамой.

Мать же стала учить меня говорить. Возможно, она и сама считала, что слишком рано для этого, ведь я еще даже ползать не научился, однако, как мне думается, на это ее подговорил мой старый знакомый.

— Мама, — сказала она, показав на себя рукой, — Майя, — рука показала на меня.