Малыш по контракту (СИ)

– А теперь бери шмотки и поехали! – приказывает. – Что-то же ты хотела взять отсюда? Ноут. Шмотки можешь не брать, куплю. Но ноут возьми, – разрешает с видом царя, помиловавшего крепостных.

– Я никуда с тобой не пойду.

В ответ он разворачивается и входит в другую комнату, шныряет изучающим взглядом по столу, по полкам шкафа. Всюду!

– Это твой ноут? – хватает со стола вишневый лэптоп.

– Нет! Не мой же…

– Серенький, значит твой! – хамски выдергивает зарядное устройство из розетки и сует ноутбук подмышку. – Выходим!

– Я…

– Куплю тебе трусы, не переживай! – обхватив за ладонь, тащит на выход.

– Ратмир… Остановись!

Резко обернувшись, выдает мне в лицо с тихой злостью и гневом, который только разгорается и набирает обороты с каждой секундой:

– Тебя чуть не порезали. Это, млин, опасно для жизни.

– Я справлюсь, – говорю так, словно хочу убедить себя.

– Прислали одного, значит, появятся и другие.

– Это просто напоминание, чтобы я больше не опаздывала с выплатой по долгам, – говорю и сама себе не верю.

Слова звучат жалко и неуверенно, голос дрожит, срываясь на высокие интонации.

– Просто напоминание? – ухмыляется. – Нет, дурочка, – качает головой. – Сколько раз тебе уже напоминали?

– Первый раз.

Ратмир вздыхает и смотрит на меня, как на раскапризничавшегося ребенка:

– Дурной знак. Если разговор начинается с ножа, ничем хорошим это не кончится. Почуяв кровь, набросятся толпой.

Слова Ратмира прокатываются по нутру как стылый мороз, от которого заиндевели голосовые связки.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, чем ты провинилась, но явно связалась с отморозками. Такие могут измываться даже, если платишь в срок, просто ради удовольствия. Поэтому… – резко меняет тональность. – Ты будешь сидеть там, где я скажу, пока не решится вопрос. Усекла?

– Я, что, должна тебя благодарить?! – возмущаюсь.

– Не помешало бы. Но времени было мало на ответные благодарности, тебя еще учить и учить всему! – утягивает за собой.

Я еще киплю возмущением, едва успела взять сумочку и обуться, полна настроя воспротивиться, но, выйдя в подъезд, замечаю мужчину, лежащего на лестничном пролете, и замечаю нож, валяющийся на ступеньках. На лезвие отчетливо видны капельки крови.

После увиденного моя решимость стоять на своем резко сдувается. Должно быть я просто трусиха, самая отчаянна трусиха, но я больше не возмущаюсь, быстро сбегаю вниз по ступенькам, и откровенно рада, что рядом есть Ратмир. Моя ладонь утопает в его, и сплетение наших рук кажется мостом для надежды.

Ратмир помогает мне забраться внутрь машины и занимает место водителя.

– Так кто это? – барабанит пальцами по рулю.

– Это от Качеева.

– Кто такой?

– Я у него денег в долг взяла, – признаюсь, испытывая смущение.