Хагалаз. Восхождение (СИ)

Мужчину передёргивало каждый раз, когда к нему так обращались. Он предпочитал и даже справедливо требовал звания «Ваша Светлость», но Наоми в силу статуса могла позволить себе игнорировать подобную учтивость, заменив её снисходительно-заносчивым «господин». Пожаловаться Лонгрену на такое «оскорбление» Холгер бы никогда не решился, король бы только посмеялся. Однако подобное обращение при женщине из низшего класса вдвойне унизило его мужское достоинство. В душе советник проклял юную высокомерную королеву, и подумал, что стоит её проучить.

— Ваше Величество… я пришёл удостовериться, что верры отбыли в Йот, и случайно встретил…

— Ваше Величество, — Мисора присела в реверансе. Наоми облокотилась на мраморные перила и смерила двоицу внимательным взглядом.

— Вам нравится эта женщина? Я смотрю, вы с ней любезны.

— Вовсе нет, я просто поздоровался с…

— …наложницей моего мужа? К чему тратить время на любезности, если женщина вам не симпатична?

— Не вижу в этом чего-то сверхъестественного, Ваше Величество.

Наоми заметила, что Холгер покраснел. Его голос фальшиво утончился. Смущается? Боится?

— Правда? Я видела, как вы трогали её.

— Ваше Величество, это не… — попыталась вмешаться Мисора, боясь, как бы этот казус не вышел ей боком.

— Не смей перечить, — осекла её королева и спустилась на несколько ступеней ниже. — В самом деле, мне безразлично, что между вами. Можете забрать её себе, господин советник, я буду только рада, если эта женщина исчезнет с глаз долой.

— Я не могу, Ваше Величество…

— Отчего же? Вы трус?

Ненависть вспыхнула в глазах Холгера, однако мужчина выдавил любезную улыбку, чтобы скрыть неприязнь. Он умел держать себя перед сильными мира сего, благо их было немного, иначе Холгер сошёл бы с ума.

— Во-первых, она принадлежит королю, а я уважаю монарха и верно служу ему, а во-вторых, эта женщина не в моём вкусе.

Мисора мысленно усмехнулась. Не в его вкусе, как же!

— А кто в вашем вкусе? — осведомилась Наоми, спустившись до конца и обойдя лестницу. Теперь они оказались наравне.

— Я предпочитаю девушек благородных кровей.

— Неужели? И поэтому вы холост в свои… сколько вам уже?

Вымученная любезность Холгера так и норовила покинуть его. Наоми насмехается над ним, человеком, что стоял у власти ещё до её рождения! Покровительственно смотрит! Мерзкая эндагонская сука! В мыслях он уже овладел ею, унизил и надругался. Стало немного легче.

— Шестьдесят семь. Я холост, потому что всю жизнь посвятил государству. Было не до любовных интриг.

— А сейчас самое время?

Наоми усмехнулась. До чего же мерзкий тип! От его лицемерно улыбающегося лица королеву тошнило. Ещё больше неприязни вызывала умолкшая Мисора, что без всякого стеснения смотрела на неё, как на себе равную.