Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Сегодня на ваших глазах состоится казнь шестерых изменников государства! Вы можете выражать недовольство и кричать о спасении души, но задумайтесь, кто из этих людей беспокоился о душе короля, которому они поклялись служить, и которого предали?! Каждый из них искал выгоду только для себя! Они плевали на законы, на народ! Они предали всех вас, и тешатся тем, что вы их защищаете! Они думают, что за деньги можно купить всё на свете, но Геул не прощает плевка в лицо! Пусть попробуют поторговаться с богом, если считают, что возвысились над ним!

По толпе пронёсся ропот. Люди скованно наблюдали за происходящим. Какой-то мужик выкрикнул: «Правильно! Отвергшие волю Геул не смеют уповать на спасение!» Хизер обошла стоящих на табуретах смертников. В один голос они начали просить о пощаде. Толпа снова зашлась криками. Кто-то просил о милости, кто-то поддерживал казнь. Слов было почти не разобрать, они сливались в буйствующий шум.

— Геул милосерден и прощает даже самые страшные грехи!

— Нельзя рассчитывать на бога, предав его!

Какой бы вердикт ни вынес народ, Хизер слушала лишь внутренний голос, а он приказывал ей расправиться с подлецами, сделать это сейчас, в разгар ожесточённых споров. Пинок — и первый стул полетел, позволив петле затянуться на шее несчастного. Мужчина забился в предсмертных конвульсиях. Выждав несколько секунд и прочувствовав собственную власть над жизнью приговорённых, девушка свалила второй стул, третий, четвёртый.

Наблюдающая за всем этим безумием Гелата дёрнула Этцеля за рукав.

Мужчина согласно кивнул. Последний стул был выбит из-под ног приговорённого, и пока тела повешенных корчились в агонии, Хизер обнажила меч и приблизилась к Холгеру. Вспотевшему от страха старику хватило сил выдавить из себя презрение, однако вид лезвия заставил его дёрнуться и застонать. С уст сорвалось что-то похожее на просьбу о милости, глаза наполнились слезами. Хизер нарочно медлила, наслаждаясь каждой секундой его мук. Истинный виновник корчился перед ней и сложно было представить себе что-то слаще этого зрелища. Страх сжирает каждую клеточку тела, когда ты смотришь на палача и думаешь «сейчас, вот сейчас». Рассудок Холгера помутился, и ему казалось, что смерть, приняв облик юной девушки, сверлит его насмешливым пристальным взглядом. Капли падали на лицо. Небо оплакивало обречённых.

— Я до последнего надеялась, что в тебе есть хоть толика достоинства, но ты оказался ещё более жалким червём, чем я представляла.

Холгер открыл было рот, чтобы ответить, но девушка уже взмахнула мечом и одним ударом отсекла преступнику правую руку. Старик зашёлся криком. Хизер не понаслышке знала, какую боль он сейчас испытывает. Старый организм не позволит ему долго продержаться.

Дождь усиливался.