Хагалаз. Восхождение (СИ)

Неосторожно оброненное слово, едва заметный толчок. Мужчины относились друг к другу чуть ли не с презрением и до того, как маги попали на приём к командующему, они стали свидетелями драки, где кучка пограничников напала на троицу зазнавшихся рыцарей. Перевернув котёл с варившейся похлёбкой, те незамедлительно обнажили мечи и крикнув что-то про честь, ввязались в потасовку. Зазвенела сталь.

На переполох выскочил сам Родриго Миран и пообещал спустить шкуру с каждого, кто осмелится чинить беспорядки. Один из рыцарей было воспротивился, но командующий отвесил ему оплеуху и грозно процедил:

— Может, в столице вам лижут задницы, но здесь ты будешь слушать меня, щенок.

Это был поджарый, коротко стриженный мужчина, на затылке которого сохранилась небольшая копна волос, собираемая им в косичку. Густые брови, соколиный нос, подбородок, прикрытый редкой козлиной бородкой, в которой мелькали серебристые нити седины. Родриго встретил магов с лёгкой неучтивостью, взглянув на них, как на врагов, а не союзников. Во избежание ненужной словесной перепалки Харон протянула ему королевскую грамоту. Мужчина бегло прочёл её и велел двоице разместиться.

— Как только понадобитесь, дам знать.

Девушка кивнула. Ей было не по себе вблизи гнезда затаившихся Иннун. Кто бы мог подумать, что изгнанникам придёт мысль объединиться, и чем они руководствовались, захватывая Ютру?

Харон осмотрелась в поисках подходящего места, но поблизости не оказалось и клочка свободной земли. Веррам пришлось поставить собственную палатку. Харон долго возилась с ней, косо поглядывая на проходящих мимо воинов, которые будто радовались её мукам. В конце концов Август сообразил, как всё устроено и полевое жилище выросло на самом краю лагеря.

Бросив наскоро вещи, уставшая Харон спустилась к реке. Август, не желая оставаться в кругу неприятелей, последовал за ней. Девушка склонилась, открыла опустевшую флягу и начала набирать воду. По ту сторону сквозь желтеющую листву виднелась стена затихшей, вымершей Ютры.

— Они там, — констатировал Август, проследив за её взглядом. Девушка закупорила флягу и поднялась.

Оба покосились в сторону лагеря, где сновали вооружённые мужчины, о чём-то галдели, переругивались.

— Знаешь, в пути я задумался: а почему мы вообще помогаем людям? Да, я знаю, как наш клан попал в зависимость, но ведь другие продолжают сопротивляться. Даже те, кого изгнали, объединились и рискнули напасть, зная, насколько уступают в числе. Почему же мы пресмыкаемся?

Харон презрительно фыркнула.

— Потому что так стоим выше них. Неужели у тебя возникла мысль присоединиться к сброду?

— Тогда мне жаль тебя.