Хагалаз. Восхождение (СИ)

Этцель, почувствовав, что тело вновь контролирует владелица, сразу же переменил тон.

— Избавься от каторжника. Он занимает кровать, за которую я плачу. Несправедливо, учитывая, что Элофа ты не спасла.

Откашлявшись, Гелата с трудом сделала обжигающий вдох и сжала окровавленную ладонь.

— Элофу отрубили голову, я не могла ничего сделать, к тому же ещё немного, и эта магия убьёт меня.

— Вот поэтому не следовало тратить её на человека. Будь ты слугой, а не оболочкой Энэйн, я бы убил тебя за такой проступок. А вообще… что мне мешает убить его, доказав тебе, как плохо быть непослушной?

Этцель угрожающе поднялся, и Гелата тоже вскочила на ноги, прикрыв своим телом лежащего.

— Если сделаешь это, я использую силу крови и убью себя, в результате чего пострадает Энэйн. Она и так расстроена стечением обстоятельств. Неужто решишься позлить её вновь?

— Смотрю, собственная жизнь тебя волновать перестала.

— Этот мужчина спас меня, я возвращала долг.

— Если бы не Энэйн, ты бы сдохла на болоте. И перед ней долг ещё не уплачен.

Гелата презрительно сощурилась. Этцель смотрел с вызовом, и в его тени девушка чувствовала себя беспомощной и жалкой.

— Я делаю всё, чтобы отплатить. Моё тело в её распоряжении, я иду туда, куда мне велят, исполняю то, что мне велят. Разве этого мало?

— Мало, если продолжишь делать глупости. В любом случае избавься от тела, или клянусь, я сотру его в порошок.

С этими словами мужчина вышел из комнаты. Гелата выругалась и снова опустилась на стул. 

Ни с чем не сравнимое чувство — вернуться домой спустя несколько лет. Хааре казалось, что минули жизни, прежде чем ей удалось воскреснуть в своём некогда утраченном облике. Знакомые лестницы, стены, убранство. Оно всё принадлежало ей, и в то же время было чужим, забытым отголоском её прошлого.

На улицах города слышался гремящий звон. Раз, два, три… десять — ровно столько ударов колокола знаменовало смену правителя. Архорд затаил дыхание. Люди, что стали свидетелями бойни, уже растеклись во все концы столицы, пересказывая вести тем, кто был ещё не в курсе. К замку стекался взбудораженный народ.

— На колени! На колени перед новой королевой! Всем склониться перед королевой! — доносилось из разных коридоров. Хаара, всё ещё перепачканная кровью шествовала по ним, таща в руках голову Лонгрена. Слуги и стражники, видевшие это, падали ниц, вскрикивали, бледнели. За девушкой волочилась придворная свора.

Наконец, Хаара оказалась в тронном зале. Широкие колонны упирались в расписанный серебристой краской потолок. Свечи на округлых громоздких люстрах были потушены. Терпкий сладковатый запах витал в пространстве. Позолоченный трон, украшенный мелкими сапфирами, одиноко высился в центре у дальней стены. Когда-то здесь восседали её дед, отец, брат.