Карабинер (СИ)

Я безумно хочу сбежать от него, но также сильно я не могу без него. Карабинер будто пришил меня к себе, сделал неотделимой частью.

- Малыш? – сначала мне кажется, что я начинаю бредить, но, когда нотки специй ударяют в нос, начинаю верить в реальность происходящего. Опускаюсь на четвереньки и выползаю смешно из шкафа. У открытых створок стоит Зейд.

В пышном платье поверх джинс и футболки я выгляжу смешно, но сейчас мне не до этого. Карабинер смотрит на сверху вниз, выглядит он ужасно. За обилием крови трудно разобрать в насколько ужасном состоянии мужчина.

- Мда. – Протягивает он, не сдерживая странного смеха. Его не назовёшь весёлым. Поднимает меня на ноги, пачкая в крови ужасно дорогое платье Рианы. Скорее всего это была когда-то её комната. Мужчина проводит руками по моему лицу, пытается успокоить дрожащие веки. Меня как парализовало, не могу говорить. Открываю рот и закрываю.

Я так долго старалась не двигаться и почти не дышать, что теперь тело не слушается меня.

- Нужно уходить. – Испытываю некое дежа вю. Несколько часов он говорил то же самое. – Давай, малыш.

Не двигаюсь, физически не могу.

Карабинер стягивает с меня платье, разогревает терпеливо руками мышцы, снимая судороги.

- Знаю. Страшно. Болит всё. Но нужно идти. Нам нельзя потерять фору во времени. Каждая минута решающая.

В голове проносится страшная мысль: Почему он просто не убьёт их всех и не покончит с этим?

Как только такая мысль возникает, я ужасаюсь сама себе. Правильно как-то сказал Зейд, рядом с ним я перенимаю его черты характера и убеждения. Ещё немного и скоро я не буду считать ужасом ужас.

Зейд поднимает меня на ноги, заставляет идти.

Зейд разрешает остановиться только спустя несколько часов ходьбы. Я успела стереть ноги в кровь, передвигаться в носках по скалам и бездорожью было жутко неудобно.

Без сил я сажусь на траву и обхватываю руками ноги, всё тело болит, но сильнее горит душа. Мне страшно. Внутри столько вопросов.

Только сейчас меня начинает крыть, по щекам текут слёзы. Не могу поверить, что мы выбрались из особняка.

Красивая территория была усыпана людьми Карабинера, они валялись повсюду мёртвые. Зейд оторвал от своей рубашки кусок ткани и завязал мне глаза, заставляя не видеть весь этот ужас. Но было поздно, самое страшное уже запечатлелось на сетчатке. Я никогда не смогу забыть этот день.

Если в тюрьме мне казалось, что самое страшное уже случилось со мной, то теперь - я боялась думать во что ещё макнёт меня с головой судьба.

Мы остановились у речки. Карабинер спустился к воде, попробовал воду, умыл лицо ладонями. После чего снял рубашку и сполоснул её в реке. Вода тут же окрасилась в тёмно-красный цвет.

Мощное мужское тело было покрыто кровоподтёками и ножевыми ранениями.