Карабинер (СИ)

Ноги не держали, приходилось за что-то держаться, чтобы не упасть.

Сегодня я впервые почувствовала себя такой грязной и испорченной, не могла поднять головы и постоянно тёрла браслет на руке.

Стоило нам сойти с яхты, как к нам подошёл высокий парень, тот самый официант, которого я поймала перед побегом. Я замечаю моё письмо в его руке. Глаза округляются. Я думала, Зейд уже читал его. Он говорил о моей влюбленности весьма определённо, я думала, он взял это из письма. Хочу перехватить его. После всего случившегося, я меньше всего хочу делиться этими мыслями с Зейдом.

- Вам письмо, сеньор. – Говорит парень и протягивает желтоватый конверт, Зейд принимает его, вскрывает и быстро читает. Я перестаю дышать, бледнею. Трясусь вся.

Когда я писала письмо, то думала, что мы никогда не увидимся. А теперь все мои мысли на бумаге перед ним.

- У тебя удивительный талант, Ната. – Зейд усмехается, смотрит на меня прожигающе. – В последний момент ты умудрилась вымолить себе помилование.

- Найдите Андреа и его шлюху. – распоряжается Зейд. – Гостей отправьте домой. Кто не захочет, здесь есть уютное кладбище, пусть отправляются туда.

Я послушно иду за ним, не издавая и звука. У меня ноет челюсть, хочется обнять себя за плечи.

Мужчина приводит меня в часовню. В ту самую, где расписали несколько часов назад Риану и Андреа. В ней уже стоят новобрачные. Бледные, дрожащие под дулами автоматов. Шик сполз с них, делая их ничтожно жалкими.

Рядом с ними стоял священник. Он молился, возможно, Зейду, надеясь на пощаду.

- З-з-зейд. – Риана дрожит так, что зуб на зуб попасть не может.

- Закройте им чем-нибудь рты. – машет неопределённо рукой Карабинер и становится напротив священника. Мужчина бледнеет, покрывается липким потом и чудом не падает в обморок. – Преподобный Отче, католиков тут нет, но мы уважаем священные обеты. Прошу Вас, скрепите наш союз при свидетелях. Наша любовь больше не может ждать ни минуты. – Мои глаза округляются. Я отталкиваю мужчину, но он цепко держит меня рядом со мной. Пальцы впиваются так больно, что кожа под ними синеет. – Хочу, чтобы с сегодняшнего дня моя женщина носила мою фамилию. Пусть даже если как проклятие.

- Сеньор Хегазу, Вы другой веры и ваша невеста… - священник мнётся, я пытаюсь вырваться.

- Отче, разве Господь не один у всех? – спрашивает на полном серьёзе Зейд.

- Я не уверен, что девушка согласна…

- А я уверен, что Вы хотите жить. – Зейд слегка наклоняет голову. Мужчина позади священника щёлкает затвором автомата. – Да и Вы должны понимать, что девушки сейчас легкомысленны, сами не знают чего хотят.

- Пожалуйста… не нужно. – Кричу сдавленно. Это сюр. Какая свадьба?

- Почему нет? Ты любишь меня. Я тебя. – Руки Зейда как цепи сковывают, мужчина наклоняется и целует, клеймит губами.