Капкан (СИ)

 — Как думаешь, она так поступила от большой любви или страха?

Не сразу даю ответ, пытаясь переварить всё ею сказанное, и разобраться в своих эмоциях, которые волнами бьют по стенам души.

— Разве возможно такое, чтоб ребёнок не хотел видеть родную маму? — интересуется следом.

— Мы никогда не были в той ситуации, в которой были Роланд и Лайла, и не видели то, что видели они, поэтому невозможно рассуждать на тему того, что может быть, а чего нет.

— Чтобы не было, она их мама. И думаю Лайла скучает по ней, но боится гнева брата.

— Ты можешь об этом лишь гадать, дорогая.

Спорить и доказывать обратное людям, которые убеждены, что Роланд — зло, бессмысленно, поэтому даже не пытаюсь переубедить сестру. Для себя я сделала определенные выводы и этого хватит.

— Нужно ведь уметь прощать, — с грустью произносит Эмми.

— Нужно кому? И кто умеет искренне это делать? — всегда начинаю свирепеть, когда слышу подобные изречения.

Искренне считаю святыми тех, кто умеет по-настоящему прощать. Тех, кто не держит обид, не желает зла и не радуется неудачам обидевшего. Тех, кто умеет отпускать человека и вспоминать его добрым словом. Я таких людей ещё не встречала и не питаю надежд, что когда-нибудь встречу или стану одной из них.

— Нужно для самого человека. Может, Роланд такой грубый и глубоко несчастный человек, потому что до сих пор держит обиду на маму, — задумывается. — И ты…

— Что я? — с удивлением смотрю на неё.

— Нет, ничего, — вдруг начинает виновато качать головой.

— Продолжай, Эмми. Ты меня тоже считаешь грубым и глубоко несчастным человеком, потому что я не умею прощать предателей?

— Только несчастной, — исключает из меня грубость. — И не только предателей, но и себя.

В комнату заходит тетя, прервав разговор, заходящий слишком глубоко. Она зовёт нас в зал, сообщив, что принесла с собой альбомы с их детскими фотографиями. Радуюсь данной новости, ведь все наши альбомы затерялись при переезде, когда мне было около девяти лет. Я никогда не видела своих детских фотографий и, кстати, фотографий родителей, бабушек и дедушек тоже не видела.

Мы входим в гостиную, где на полу уже были разложены с десяток альбомов. Я присоединяюсь к просмотру одного из них и внимательно изучаю каждого знакомого/незнакомого родственника.

— А кто это? Так похожа на Эмми, — интересуюсь у Светы, которая сидит рядом.

— Это бабушка Елена, — улыбаясь и не задумываясь над ответом, произносит она.

— Ваша с папой мама? — в недоумении поднимаю взгляд на папу, который подбирается на месте.

— А ты других бабушек знаешь? — весело продолжает Иветта.

Снова смотрю на фотографию, где изображена бабушка, на которую, по словам родителей, я была похожа.