Камаэль (СИ)

С трудом вынырнув из омута чужих сновидений, взмокший от усилий, которые пришлось приложить, чтобы справиться с тёмной частью себя, я заставил себя сосредоточиться на сути собственного дела. Валенсио был нужен мне живой, целый и желательно – не собирающийся умереть от какого-то там кашля. Помимо прочего, слившись с ним, я почти наполовину забрал его пневмоторакс, и теперь ноющая боль в груди не давала мне самому покоя. Как зубная боль. Только в лёгких. Когда я, наконец, вновь ощутил всего Валенсио, самой главной задачей было даже не излечение – просто не дать ему проснуться среди процесса. Это грозило бы нам, во-первых, абсолютным сумасшествием на несколько дней, ну и, во-вторых, слиянием Павшего и его слуги. А мне это было нужно, наверное, в последнюю очередь. Таким банальным образом я едва не превратился в осьминога: контролировать абсолютную синхронизацию с бодрствующим просто, со спящим сложнее, а помимо прочего нужно не только перетащить на себя его болячку, но и вытащить из себя. При этом – не передав её находящимся поблизости. Когда я почти достиг желаемого, Валенсио дёрнулся, застонал сквозь рассыпающийся сон, и голова моя взорвалась болью, даже смутные очертания потухли перед взглядом, и пришлось погружать его в сон. Как будто у меня без этого мало проблем. И хотя я старался изо всех сил, всё же, в таких делах я был не слишком опытен, а потому первый сон, который мне удалось впихнуть в голову сопротивляющегося эльфа – мои собственные воспоминания о Долине. Наверное, нужно будет извиниться перед ним за кошмары, когда он очнётся."

"Когда с пневмотораксом было покончено, тонкая моя рубашка была мокрой от пота, равно как и волосы, конечности дрожали, а в голове мерзко и тонко звенело от слабости, желудок скорбно подвывал, напоминая мне о том, что такой расход сил всё же чересчур быстро черпает какие бы то ни было ресурсы. На негнущихся ногах я выбрался из комнаты, по стенке спустился на несколько этажей ниже и оказался в странном помещении. Трудно сказать, специально его строили и искали, или же просто так удобно получилось. Подземная река была на удивление широкой и не слишком бурной, что, безусловно, было на руку тем, кто решил обосноваться в этих местах. Но, как существо не совсем живое, я обладал иной чувствительностью, в корне другой. Эта речушка была совершенно особенной, насколько особенным может быть первый источник пресной воды на этом континенте. Опять же, трудно объяснить. Если ты пьёшь воду из-под крана в крупном городе, обязательно чувствуешь привкус хлорки или остаточной химии, то же самое будет с водохранилищами поблизости городов (хотя, я бы посмотрел на того, кто догадается хлебать оттуда воду; нужно быть либо совсем отчаявшимся, либо недостаточно умным).