Камаэль (СИ)

Рубашка его, длинная и грубая, была иссечена плетьми, изгваздана кровью. Голова пленника чуть покачивалась из стороны в сторону, из груди его вырывались бессвязные стоны и хрипы, пока его наконец не вывернуло наизнанку."

"Император вновь поморщился и на миг повернул голову в сторону, пытаясь подавить собственный рвотный рефлекс. В огне нагревалась кочерга, с потолка свисали на цепях ржавые крюки, и где-то Джинджер разглядел ошмётки мяса. Пол казался ржавым от того количества крови, что частенько проливалась здесь. Дознаватели не принимали во внимание принадлежность существ к кому либо, а потому пытали с особым удовольствием и подданных Джинджера, и повстанцев, и нейтральных существ вроде гномов, которые терпели всё на свете, но на свою территорию не пускали, несмотря на то, что поставляли оружие и доспехи Тёмным почти за так. Порой вампир задавался вопросом – почему именно так? Его положение и так было не особенно завидным, хоть его и считали теперь единым правителем – многие противились этой власти, то и дело вспыхивали один за другим бунты в самых отдалённых краях бесконечной империи, не раз и не два эльфы по приказу распущенного Совета совершали нападения. Были и Тёмные, что пытались изничтожить Мерта, но, как правило, оказывались в пыточной быстрее, чем успевали сказать фразу «Долой Императора!» Те, кто оказывался последним из выживших после нападения Имирцев, как правило получали вдвое больше остальных, и вот этого как раз Джинджер не понимал. С одной стороны они приносили дурные вести и таких следовало сразу казнить, а с другой стороны они были вовсе не виноваты в том, что повстанцы поступали именно так. Но спорить о методах пыток с Морнемиром Джинджер считал бесполезным делом. В первое время Мерт пытался ограничить Морнемира, и он вроде бы даже согласился, но той же ночью Император встретился лицом к лицу с одним из Дознавателей. Одного его долгого взгляда сверкающих глаз хватило правителю, чтобы он махнул на это рукой и отступился, но не переставал напоминать канцлеру о том, что их самих скоро запрут из-за такого в какой-нибудь пыточной.

Вздохнув, Джинджер стиснул зубы и подошёл к несчастному, но не вплотную, явно переживая от того, что, очнувшись, вампир может вывернуться на него, а этого Мерту совершенно не хотелось. Один из юнош за спиной пленника склонился, но не перед своим владыкой – поднял ведро с ледяной водой и облил несчастного. Тот издал хриплый крик, рванулся в ремнях и приоткрыл мутные глаза, полные слёз. Сперва, увидев Джинджера, он испугался лишь больше, но затем в его взгляде прочиталась надежда и едва не благодарность:

- Ваше… величество, - пролепетал он напрочь охрипшим голосом, - простите. Простите меня.

- Ты не виноват.