Камаэль (СИ)

Но и у магов силы были не безграничны. Те, кто был в битве при Лар’Карвен, не видели смысла в сопротивлении, но не подчиниться прямому приказу Главного Советника просто напросто не могли. И уж лучше отдать жизни, отстаивая свою территорию, чем сложить их к ногам Императора, навсегда надев на шеи ошейники рабства.

Никому не было известно, с чего сорвались переговоры, почему не удалось установить хоть сколь-нибудь шаткий мир. Безусловно, все полагали, что дело в кровавой жажде Темных, в их бесконечном желании подчинить себе все живое, а воспротивившихся убить. Некоторые догадывались, что переговоры все же прошли, но не так, как планировалось. Возможно, регент не побоялся плюнуть в лицо Императору и развязать, скорее всего, последнюю их войну. Но вслух о том никто не говорил. У них и без того было множество дел - наполнить рвы кольями, доставить в Беатор как можно больше масла, привести в рабочее состояние осадные машины, разжиться оружием и доспехами, хоть немного натренировать неумелых. Дел было невпроворот. И к чести Валенсио, он принимал во всем самое активное участие и тем немало поднимал боевой дух, который постепенно разжигал в сердцах подлинное желание мести.

И все чаще сдавливал венец виски эльфа-регента, не давая опуститься в бездну крови и безумия. Бывало, он замирал перед зеркалом надолго, вглядываясь в собственные глаза и силясь подавить алые отблески в них. Хватило на их век Павших и прочих Тёмных созданий, хватило им жажды крови. Но как тяжело было удержаться от того, чтобы при виде Джинджера накинуться на него и разорвать его глотку собственными клыками. Как хотелось Валенсио вырезать его сгнившее сердце и разорвать на клочки, оторвать голову собственными руками.

В очередной раз мотнув головой, эльф устало прикрыл глаза. Несколько дней назад он отрезал свои длинные волосы, и теперь голова его была и легка, и неимоверно тяжела одновременно. Теперь же Советник готовился принять бой: разведчики доложили, что в двух днях пути от Беатора было замечено огромное войско Темных. Оно оставило за собой горящие и осыпающиеся пеплом Леса Восхода, и теперь двигалось с неумолимостью голодного хищника к замку. Голос духа не покидал голову регента ни на мгновение, напоминая, что он должен держаться. Несмотря ни на что. Тяжесть ответственности за столь многое количество Светлых жизней и душ сдавливала его плечи, давила на сердце. Как мог он оставить замок и главное - могилу Короля, когда его чёртов брат собирался как минимум разрушить его до основания? «Я буду по меньшей мере трусом, если сбегу сейчас и попытаюсь укрыться от него. Это я вызвал эту войну. Я взбесил Императора. Я подверг их всех опасности.