Камаэль (СИ)

Оно было кристально-ясным, но кое-что понять Валенсио было не дано в эти мгновения. Он лишь глядел на то место, где только что покачивался дух, вещая о странных, хоть и спасительных вещах. Словно во сне Советник поднялся с места, огладил кончиками пальцев холодный венец и тихо покинул Зал Совета.

В полдень дверь Тронного зала открылась в первый раз, и зашёл Майлур. Оборотень выглядел настроенным серьёзно и решительно, и это вселяло надежду в Валенсио. Эльф уже расположился за столом Совета, перед ним были разложены свитки в большим количестве. Некоторые уже были исписаны, прочие были девственно чисты, остальные оставались свёрнутыми. Ничего из того, о чём сам Валенсио не подумал, он не услышал, но записал слова главнокомандующего, затем вежливо кивнул и указал на дверь. Потекла череда Советников, которые выглядели уже не такими пришибленными, но всё же свежих идей было немного, некоторые вовсе казались Валенсио безумием: те, с кем он поддерживал Светлых уже не первый десяток и даже не сотню лет, предлагали сдаться без боя и уступить Тёмным эту эпоху, ведь король погиб, а замена ему ещё не подросла. Стоило услышать об этом от мастера искусств, как Валенсио почувствовал себя так, словно бы ему по голове ударили чем-то тяжёлым, он таращился на светловолосого эльфа, как на сумасшедшего и пытался подобрать слова. Но всё, на что оказался способен Главный Советник — указать бледной рукой на дверь и отрицательно покачать головой. Впрочем, когда уже пятый Светлый выдвинул подобное предложение, мужчина сорвался и принялся орать так, что колонны, поддерживающие свод потолка в тронном зале, начали содрогаться, и некоторые слуги, что были поблизости, жмурились и прикрывали уши руками, с опаской смотрели наверх, боясь, что замок не выдержит подобное и всё-таки обрушится им на головы."

"К тому моменту, как солнце начало стремительно клониться к горизонту, Валенсио чувствовал себя абсолютно выжатым и разбитым. Он перебирал свитки и щурил усталые глаза, пытаясь собрать воедино всё, что выслушал от своих собратьев, но груз, давящий на плечи, ответственность и горе, разом свалившиеся на него, не давали разглядеть картину полностью, голова и вовсе была чугунной, но ещё ждала не долгая, но утомительная церемония, в которой заключалось слишком много слов и так мало дел. Собрав все записи, эльф покинул тронный зал и отдал распоряжение слугам провести последние приготовления к посвящению в рыцари Лаирендила, затем неторопливо дошёл до собственной комнаты и с тихим вздохом шагнул в полумрак. Одна свеча горела у изголовья измятой кровати, смятые листы и одежда валялись здесь вперемешку так, что и пола не было видно, лёгкий, прохладный ветер задувал в помещение через узкую щель приоткрытого окна, принося свежесть и влагу.