Камаэль (СИ)

А потому эта разрядка, подкреплённая лихорадочными мыслями, показалась мне до обыденности особенной, и вскидывался Павший в моих руках неожиданно эротично. Тело его пело благодарную оду подаренному совместному безумию.

Я не позволил себе кончить в него, зато обмыл, обласкал и с не присущим мне благородством, донёс до шатра, с небрежностью возложив ворох одежды на своего горделивого ангела, что спел мне воистину райскую песню. Свист и аплодисменты в спину — данность. Скрытая радость и зависть в единой склянке, плотно закупоренной необъяснимым и, возможно, беспричинным страхом перед незнакомым королём, несколько часов назад проливавшем кровь вместе со своими солдатами. Стоило уложить Аэлирна и лечь рядом, расторопный Лаирендил жарче развёл костёр, пожелал нам сладких снов и унёсся по своим делам. Только полог перестал трепыхаться, мужчина прижался ко мне теснее и уткнулся своим тонким носом мне в затылок, глухо урча.

- Как ты там говорил? Не думал, что тебе так нравится подчиняться, - сонно улыбнулся я.

- Знаешь что? Получи и молчи, - резкий толчок.

- Знаю, - срывается шипение и ладони мужчины ложатся на живот.

- Жаль, ты слишком молод. Я бы хотел ребёнка.

- В королевской семье ребёнку будет лишь несчастье.

- Да. А потому спи, мой король.

Колыбельной прозвучали слова и очередной плавный толчок, будто помогающий своей неуместностью расслабиться и уснуть.

Следующим утром, первым ощущением, настигшим меня в чертогах сна хищным зверем, стал совершенно нестерпимый холод. Он тайно змеился по земле в обход костра, ловко и непринуждённо пробирался под походное одеяло, где я нежился, и тут же впивался в моё тело, пуская по коже толпы болезненных мурашек. Продрав глаза и обнаружив себя в гордом одиночестве на своём лежбище, я немало возмутился и расстроился, однако же был несколько не в том настроении, чтобы начинать скандалы. Я в принципе не скандальная натура. Разве что поныть могу. Аэлирн уже расхаживал по шатру, готовясь к длинному переходу, собираясь. И его возмущённо-сонное выражение лица было настолько милым, что я мог любоваться им вечно, не вылезая из своего начинающего остывать убежища. Явно ещё не проснувшийся, даже утренняя прохлада ничуть не помогла ему взбодриться, мужчина подолгу медитировал то с одной, то с другой деталью туалета в руках, безуспешно пытаясь просунуть узкие ступни в рукава скомканной со вчерашнего дня, но вполне себе свежей рубашки.

- Твои миниатюрные ножки прекрасны, но попробуй ослабить манжеты, - хрипло усмехнулся я со своего места, подпирая голову рукой, локтём упираясь в землю.

- Да, наверное стоит, - сонно кивнул мужчина и широко зевнул, принялся возиться с рукавами рубашки, но то у него происходило несколько безуспешно.