Камаэль (СИ)

К тому же, именно я и буду говорить."

"– Нет, Аэль, так не пойдёт, – покачал я головой, с улыбкой глядя на то, как Виктор изо всех сил сжимает губы, чуть ёрзая и пытаясь отдалиться от властных рук Павшего. Уж я-то знаю, что если этому блондинистому чуду что-то и пришло в голову, то он не отступится, пока не добьётся, а потому я мог наслаждаться весьма искусным и соблазнительным эротическим шоу. – Если за меня вечно будет кто-то говорить, то Совет не будет воспринимать меня всерьёз, а сидеть под юбками у «глупых мудрецов» я не желаю. Нам надо будет как можно скорее разобраться с формальностями и перейти к подготовке — слишком много дел натворили Тёмные, чтобы можно было и дальше закрывать на это глаза. И если мне понадобится показать Совету свои знания и компетентность, то пусть так и будет.

Павший довольно проворчал что-то вроде «цепкий мальчик» и с самым довольным видом ущипнул Виктора за скрытый тканью брюк член, отчего вампир тихо пискнул и начал вырываться, но Аэлирн поднялся на ноги, держа брыкающегося черноволосого упрямца на руках:

– Как думаешь, где здесь спальня? Я не против немного помять это чудо.

Я тихо фыркнул и пожал плечами, доедая плов и всё же больше размышляя не о постельных развлечениях, а о том, что же мне делать, когда мы доберёмся до Совета. Кто они такие? Как воспримут мою связь с Павшим? Если же у меня не получится их убедить? Мысли были мрачными и неприятными, а Аэлирн с Виктором на руках уже удалился, оставив дверь в соседнюю комнату приоткрытой. Оттуда донёсся смущённый голос хозяйки, сказавшей, что лечь можно в первой же комнате на втором этаже, затем раздались тихие шаги по лестнице, и я остался один на один с остатками ужина и тёплым потрескиванием камина. Тарелка опустела, и я молча глядел на огонь, чуть ёжась от всё ещё слегка влажной одежды. Кажется, женщина ещё раз заходила и уносила пустую тарелку и горшок с недоеденным пловом, я даже отстранённо поблагодарил её за заботу, на что она улыбнулась и кивнула, а затем снова удалилась, оставив меня одного. Поднявшись со стула, я вышел в предбанник и, порывшись в карманах плаща, вытащил трубку с кисетом. За дверьми всё ещё выл ветер, было холодно, и я не рискнул выходить наружу только для того, чтобы тихо подумать о своём, о королевском. Вернулся к камину, набил трубку табаком, как когда-то подсмотрел у Аэлирна, осторожно подхватил на ладонь искры огня, неумело поддерживая их и раскуривая трубку, затягиваясь сладковатым, пьянящим, крепким дымом и любуясь пляской пламени. И, кажется, оно в самом деле творило мистический, древний танец, взвиваясь, закручиваясь в причудливые узоры и подпевая себе треском прогорающих дров.