Камаэль (СИ)

Ветер всё завывал вокруг, засыпал за шиворот всё новые и новые острые снежинки, мне даже казалось, что я качаюсь под этими неудержимыми порывами, но Виктор удерживал меня за плечи, не давал упасть на землю. Павший уже повернулся к нам с выражением лица, ярко говорящем: «Ну а что я говорил?» однако дверь тихонько приоткрылась.

– Кто там? – раздался женский голос.

– Извините, госпожа, мы заблудились и замёрзли. Вы не впустите нас переждать бурю? – услышал я к безмерному удивлению собственный дрожащий голос.

И вновь пару мгновений никакого ответа, а затем дверь открылась, и нас впустили внутрь. Мы оказались в маленьком предбаннике, в дальнем углу которого была в беспорядке свалена потрёпанная, изношенная одежда, рядом стояло две пары сапог — одни загвазданные, явно для работы на улице в бесснежную погоду, вторые же выглядели в таком бедняцком месте почти что смешно — аккуратные, дорогие, тщательно вышитые. Тряхнув головой, я медленно стащил с себя обледеневший плащ и сложил его возле кучи с одеждой, затем так же стащил с холодных, немеющих ног обувь. Аэлирн же не стал беспокоиться по этому поводу — на его босые ноги мне даже страшно смотреть, но Павший, похоже не обращал на то внимания. Виктор же, равно как и я, стащил с себя верхнюю одежду, а после открыл дверь, которая была неплотно прикрыта. Оттуда доносился лёгкий и дразнящий запах съестного, веяло таким нужным мне теплом, что я, не думая больше, нырнул в комнату вслед за Аэлирном, который уже нетерпеливо подёргивал крыльями, сбрасывая с них комья снега и выглядя крайне забавно, точно воробей. И вокруг него уже натекла приличная лужа — снег таял стремительно, не оставаясь лежать узорными хлопьями на начищенном полу, который нашими стараниями уже покрылся потёками воды. От маленького камина, в котором на ароматных сосновых дровах весело потрескивал огонь, по комнате, лишённый всяких изяществ и украшений, расходились тёплые блики, делали простое жилище уютней. И только тогда, когда почувствовал, как по всему телу пробегаются тёплые иголки, заметил возле небольшой тёмной двери женщину. Суховатая, тощая, она стояла, чуть испуганно глядя на нашу бравую компанию, не шевелясь и точно пытаясь оценить, насколько мы можем оказаться опасны. Охровое платье и заляпанный передник её были измятыми, тут и там на подоле мелькали заплатки, пришитые заботливыми хозяйственными руками. Светлые её волосы были убраны под тёплый платок, но несколько непослушных прядей выбивались наружу.

– Ещё раз прошу вашего прощения, госпожа, – проговорил я и было двинулся к женщине, но она испуганно дёрнулась, склонив голову, и я оставил попытки приблизиться. – Мы не желаем вам зла. Не бойтесь.