Камаэль (СИ)

Помнил, что меня несли куда-то, затем раздевали и укладывали в прохладную постель, пахнущую какими-то травами, а после был сон. Тяжкий, мрачный, но дающий отдых и ко всему прочему – надежду. Что я открою глаза и станет легче, лучше, что всё изменится и встанет на правильную орбиту. И были прохладные, крепкие руки, обвивающие плечи, и вкрадчивый, ласковый шёпот, рассказывающий о прекрасном и далёком прошлом, когда Аэлирн не стал еще позорным клеймом своего народа, когда он ещё не взял в руки оружие и был, как и я когда-то, всего лишь ребёнком – счастливым и простодушным. И это тоже давало надежду и успокаивало.

– Габриэль? Ты здесь? – отчего-то спросил я, силясь услышать ответ, почувствовать рядом того, кто обещал быть со мной до самого конца, но ни дуновения лёгкого, едва ощутимого ветра, ни прикосновений нежных, тонких пальцев, чувственных губ. Будто и самого Аэльамтаэр не было никогда ни в этом мире, ни в любых других. – Габриэль, прошу тебя. – Но темнота до последнего не отзывалась, не показывала мне столь нужного лица, не позволяла услышать до боли необходимый голос.

Наконец, едва уловимый проблеск света сперва показался мне тем самым, чего я ждал. Однако следом меня постигло жестокое разочарование – то был лишь приглушённый свет бра, а я уже приоткрыл глаза и теперь вслушивался в отзвуки разговора у дверей.

– Вы в порядке? – продрался из полутьмы тихий, спокойный голос.

– Мы в порядке. Оставьте нас, – резкий, холодный ответ Павшего.

– Может, принести что-то? Господин Мерт выглядит не самым лучшим образом. – голос незнакомца повторился вновь, и я без слов понял – Аэлирну он не доверяет и доверять ему меня не собирается.

– Я сказал вам оставить нас. Мне повторить ещё раз? – но и Павший не лыком шит. Трудно противостоять его железным и несколько хамоватым требованиям. Всё-таки он долгое время был правителем и знает, в отличие от меня, как это – управлять одними лишь интонациями голоса.

– Нет, господин, прошу прощения."

"Дверь тихо скрипнула и щёлкнула замком, а Аэлирн всё не возвращался в постель, словно замешкался отчего-то. Я покрутился в коконе одеяла и, щурясь, вгляделся в мягкую полутьму небольшой комнаты, заставленной мебелью настолько, что свободного пространства почти и не было – лишь тонкий перешеек между книжным шкафом и кроватью, кроватью и письменным столом, кроватью и дверью, ведущей в коридор. Точно изваяние, мраморный ангел, он замер у ростового зеркала, глядя на своё отражение неверяще и даже немного испуганно. Крылья его слабо подрагивали, как и пальцы руки, которой он тянулся к глади зеркала. Вздрогнул, когда ощутил ровную прохладу на коже, прикрыл глаза.