Камаэль (СИ)

Дышать стало невозможно, и я был рад, что начинает темнеть, что меня не видно с улицы, и никто не пугается моего вида. В потёках желчи я видел собственное отражение - как будто вытащили все жилы, мясо, всю составляющую, оставив только кости и кожу. Глаза, совершенно безумные, на выкате, блестящие, точно вода озера в лунную, ясную ночь. Но этот блеск не был приятным, совершенно наоборот - отталкивающим, мерзким, страшным. И мне хотелось ударить по отражению, чтобы оно перестало на меня глядеть столь жалостливо и умоляюще. А меж тем холод коснулся того огня внутри меня, что совершенно недавно был желудком, а затем схватил так, что всё, что накопилось в этом жалком мешочке, хлынуло наружу через рот - желчь и кровавые, тёмные сгустки, которые шевелились и странно подёргивались на асфальте. Ледяная конечность покинула моё тело, и меня вновь вывернуло наизнанку - на этот раз только кровью и этими странными сгусточками, которые мне совершенно не понравились.

- Мерзкие создания, - вздохнул Павший, направляя меня прочь из проулка, пока я спешно ослабшими руками вытирал кровь с губ. - Мы их называем пикси. Зловредные, мерзкие существа, которые живут в старых, тёмных аурах неживых предметов. Например, в топоре палача. И таких любопытных, как ты, они, как правило убивают, выпивая его силы до дна и становясь лишь сильнее. Они атакуют самые слабые зоны организма существа. Я думал, что они давно вымерли, потому что таких, как ты, почти и не осталось. Люди редко могут чувствовать ауру, а значит, пикси лишены своего питания. Видимо, в доме живёт какая-нибудь вшивая гадалка или дух. Скорее даже дух. И вообще, удивительно, что они накинулись на твой желудок, я думал, что это будет голова, но так даже лучше.

- Милый мой, сладкий, Аэлирн, - слащаво протянул я, едва передвигая ноги и двигаясь вниз по улице, - я теперь голоден, как зверь, меня трясёт, и я только что выблевал пару сотен этих ваших феечек.

- Феечек?! Да эти феечки, чтоб ты знал!..

- Аэлирн, я хочу жрать!

И как-то странно, но Павший притих и принялся говорить мне, куда идти, словно бы успел облететь город на своих крыльях и запомнить его до мельчайших деталей - подворотен, тупиков, переходов. Маршрут наш был достаточно красивым, оживлённым, сновали люди, но не шумели - любовались не самым красивым городом на свете и получали от этого удовольствие. Один я пёрся с постной харей, пытаясь сплюнуть изо рта привкус желчи и крови, привкус смерти и холода - загробного. Но всё было тщетно.

- Скажи, ты что-нибудь замечаешь? - поинтересовался бывший эльф через какое-то время.

- Да, я заметил, что уже темнеет, мы бродим по Фэрбенксу полчаса, а вокруг ни одной грёбанной закусочной.