Камаэль (СИ)

Наспех вытащив свой фальшивый паспорт и карточку, ему соответствующую, я нырнул в тёплый холл и стащил с головы капюшон куртки, с блаженством ощущая, как нос и щёки приятно покалывает, как тепло начинает разливаться по телу. У стойки регистрации было пусто - естественно, какой дурак сунется в Фэрбэнкс в марте, рано утром, когда никакие паромы и туристические автобусы не ходят, а сами туристы прибывают чаще днём или вечером? А потому никаких проблем с регистрацией - кроме разве что часового ожидания в тепле и уюте администратора - у меня не было, и я спокойно разместился в своём небольшом номере. И первое, что сделал - залез в ванную. Сперва я, конечно, едва не выпрыгнул с воем и воплями, потому что после почти двух недель на холоде без нормальной тёплой воды, которой можно обмыться, мне было безумно горячо. Но Аэлирн усадил меня обратно в ванную едва не силой, произнеся странную, непонятную фразу крайне нравоучительным тоном: “Nado, Fedya, nado!” Мне, это, конечно, ничего толком не сказало, но я понял, что стоит посидеть и отогреться - все равно ведь не выпустит!

Следующим пунктом была мягкая, тёплая кровать с полноценным одеялом, которое приняло меня в свои объятия, как опытная куртизанка, давно не получавшая внимания клиентов. Ну, или я нырнул в её объятия, как неопытный горе-любовник, не знающий, как толком обращаться с дамой и куда что привпихнуть. Потому что я не знал теперь, как устроиться в кровати. До чего дошёл! Я крутился, вертелся, пытался устроить себе гнездо. По крайней мере, Аэлирн сказал, что именно так я и выглядел со стороны - как цыплёнок, который изо всех сил старается разместить своё тщедушное тельце в огромном, холодном гнезде, потому что мамка ушла искать ему червяков. Конечно, на это высказывание я показал ему кулак, а он только посмеялся надо мной. Но этого я уже не слышал - стоило мне обнять подушку и уткнуться в неё носом, как я провалился в глубокий сон, лишённый, извините за каламбур, всякого сна."

"Наверное, именно такие беспробудные чаянья являются куда как более утомительными двух суток без сна. Когда ты ложишься в постель и удобно устраиваешься, ты бессознательно настраиваешь себя хоть на какое-то мимолётное видение, будь то воспоминание о давно забытой жизни или вчерашнем дне, укоризненное и ехидное напоминание из детства, когда ты обмочился перед всей группой продлённого дня, или мечты о несбыточном будущем, а может, обыкновенная сборная солянка, не несущая в себе никакой информации. Но вот, ты закрываешь глаза, твоё тело расслабляется, ты подавляешь свой последний зевок и теряешь над собой всякий контроль, летишь в какую-то пропасть, пытаешься вырваться, а потом - только пустота.