Камаэль (СИ)

У меня даже в голове зазвенело, я не шучу!

- А ну возьми сейчас же и запомни - ни за что не втыкай оружие в землю или снег - никогда! Только в тело противника и то - ненадолго! - рявкнул мужчина, и я с испуга тут же выхватил саблю из снега, хотя перед глазами и плавали чёрные круги от крепкого удара Эрика.

Так и началось моё долгое и весьма занимательное знакомство с таким тонким искусством, как фехтование. И хотя первое время руки мои отваливались, поскольку Эрик жёстко припечатал меня тем, что заставит меня использовать обе руки, а на ладонях образовались мозоли, я абсолютно влюбился во все выпады, удары, блоки, вольты и пируэты. И хотя последнее я видел лишь в исполнении Эрика, я абсолютно влюбился в то, как это выглядит. Как двигаются его ноги, как он уверенно поворачивается корпусом, как его рука сливается воедино с его “палашом”, а взгляд его уверен и пылает пламенем силы. Каждый раз, когда он мне показывал пируэты, я молча любовался этим и не смел повторить - со стыдом понимал, что всё равно не смогу. Вольты, можно сказать, это тоже самое, что и пируэт, но только без шага. И это намного проще, хотя, выглядит не так эффектно. Хотя, Эрик и пытался меня утешить, говоря, что всё не так уж и плохо. Конечно! Я-то слышал, как хихикали надо мной близнецы!"

"- Хорошо, десять минут на перекур, а потом продолжим, - сурово говорит мой учитель и принимается поводить плечами. У меня никак не мог толком получиться вольт в прыжке - я то поскальзывался и больно чем-нибудь ударялся, то совершенно терял координацию и ударял по себе своим оружием, то всё и сразу! Конечно, я злился, но понимал, что ничему нельзя научиться сразу, слёту, в первый же день. Но всё равно злился на себя и заворожённо глядел на Эрика. Его движения были столь красивы, столь смертельно-изящны, что я мог лишь глотать слюну и, как выразился, Павший, “тихо дрочить в сторонке”. Конечно, до такого я не опускался, но со стыдом могу признать, что пару раз мне снился этот пылающий взгляд и уверенные, смертоносные движения, этот силуэт с мерно, уверенно вздымающейся грудью, с прямой спиной и ледяной, стальной улыбкой. После таких снов я просыпался сам не свой, едва дышал и глядел в потолок широко распахнутыми глазами несколько секунд, даже не слыша колкие замечания Павшего по поводу моего крайне возбуждённого состояния. Но куда ему понимать! Я был влюблён в эти движения, страстно желал уметь двигаться так же, так же смотреть, так же держать спину и так же улыбаться.

Иногда, когда проклятый сосед в моём теле не давал уснуть, я тренировался по ночам, до потери пульса и тьмы перед глазами, боли в горле и рези в боку. Я крутил восьмёрки, вновь и вновь повторял синистры и декстеры, если так можно выразиться.