Камаэль (СИ)

Но ясно одно - это воины. И хотя я с усмешкой смотрел на собственное хлипкое тело, такое излишне худо, на мой взгляд, излишне длинное, недостойное называться телом воина или, тем более, короля, я чувствовал в себе силу. Нераскрытую, правда, до конца, но всё же.

Ликантропы. Некогда прекрасные создания, сильнейшие из оборотней или, если вам будет угодно, перевёртышей, поддавшиеся жажде, поддавшиеся власти луны, тьмы, крови и животной ярости. Поддавшиеся небывалой силе, которая была дана для защиты, теперь же так подло используемая для убийства, для травли, для того, чтобы пугать. В одной из книг я прочитал о великом короле Светлых - Якове. Как и прочие, кто имел королевскую, чистую кровь, он имел белый цвет, но не только шерсти своего животного облика-лиса, но и собственных волос и глаз. Одни утверждали, что он был слеп, вторые, что глух, третьи заявляли, что и то, и другое, а скептичные четвёртые отрицали само существование Якова. Чем он был велик? Около полутора тысяч лет назад, когда тот мир всё так же был стар, но ещё не совсем мудр, Тёмные создания, только начавшие появляться, пожелали уничтожить Светлых - как злободневно! - и захватить власть. Именно тогда первые ликантропы, коих была дюжина, ворвались во дворец, уничтожая и лучников, и воинов. Стрелы, которые могли убить любого, попавшегося им на пути, вовсе им не мешали, мечи они прогрызали своими мощными зубами, ни одна дверь не могла сдержать их напор. И король, уже тогда бывший не совсем молодым, принял бой. Белый лис, изящный и ловкий, был по сравнению с ликантропами ничем - бабочкой против орлов. Он погиб в том сражении, но смог, смог изгнать ликантропов из своего замка, смог уничтожить их. Я видел изображение в книге. Лис, перепачканный кровью, с двумя сломанными лапами, торчащими наружу рёбрами и горящим взглядом белых глаз стоял на пороге замка, явно готовый испустить дух. Ликантропы, эти огромные создания, лежали вокруг него, один из, уже мёртвый, сжимал лапу лиса. И хотя рисунок был чёрно-белым, скорее напоминал эскиз, я впечатлился. И всё искал в себе смелости задать один единственный вопрос: став королём, смогу ли я столь же самоотверженно кинуться на этих монстров, на этих чудовищ, чтобы защитить своих подданных? А затем трусливо опускал взгляд. Я помнил тот ужас, что испытал, когда встретил взгляд одной из тварей, помнил, как постыдно ухнуло моё сердце в пятки. И помнил стеклянные от страха глаза Виктора, вампира-отступника, решившего пойти на всё, лишь бы защитить меня, так трусливо сбежавшего прочь. Прикусив губу от досады, я извлёк книгу и вперился взглядом в эльфийские руны."

"Они разбегались в стороны, точно хотели поиграть со мной в салочки, глаза болели, словно в них насыпали горячего, белого песка.