Камаэль (СИ)

Его губы оставляли на шее пылающие метки, а зубы то и дело чуть прикусывали кожу, едва не заставляя её лопаться под напором вампирских клыков. Горячая плоть брата вскоре ворвалась в меня, едва не разрывая изнутри, заставляя стонать и изгибаться в такт его движениям. Страстный, резкий, грубый, таким он пожалуй нравился мне всё больше и больше, хотя Павший над ухом готов был даже взорвать целый полигон, чтобы я обратил на него внимание. “Ревность, - подумалось мне, пока я отвечал на жадный поцелуй Виктора и подмахивал ему бёдрами, насаживался на его плоть. - Наверное, точно ревность.”

Вампир над моим ухом порыкивал от удовольствия и вжимал меня в постель, пока наконец поза ему не наскучила, и он не перевернул меня на живот, одной рукой вцепляясь в волосы, а другой разводя ягодицы, чтобы было удобнее. Измученный голодом по сексу, я не обращал внимания на эти грубые хватания и движения, видя только лишь хорошее, задыхаясь от боли и удовольствия, которые доставлял мне Виктор.

Я не помнил почти ничего из того, что мы ещё вытворяли в постели за оставшиеся дни, но на корабль я поднимался приятно-уставший, затраханный и вполне довольный братом, который не упускал возможности лапнуть меня за задницу. Смотреть на Сиэтл со стороны океана было ещё приятнее, чем из Спейс Нидл. Особенно вечером - тогда, когда мы отплывали. Огни города горели и сияли, подобно мириадам светлячков или маленьких фонариков. А мы отплывали всё дальше и дальше. Корабль плавно покачивался на волнах, хотя мне казалось,что этакая махина должна уверено держаться на воде. Брат обнимал меня за талию и прижимал к себе, мерно покуривая сигарету и сбрасывая пепел в воду, отчего я его то и дело хлопал по заднице, а он лишь довольно посмеивался.

- Лучше бы ты ему кинжал в спину засадил, идиота кусок, - шипел постоянно в моей голове Павший, зудя, как укус комара, но я с этим ничего поделать не мог, зато мог контролировать вспышки злости, которые он устраивал мне раньше.

- Ну что, готов к встрече с Аляской, малыш? - поинтересовался Виктор, выкидывая окурок за борт, чем вызвал у меня очередную вспышку возмущения, но я ему ничего не сделал. - Там сейчас не особенно холодно, но если что, - он склонился к моим губам и, сжав мои ягодицы, довольно прошептал. - Я согрею тебя.

Румянец разлился по щекам - это я чувствовал настолько отчётливо, что стало ещё более стыдно за себя, чем до того. Я глянул на мужчину из-под чёлки и увидел хищный блеск в его глазах - он вновь был настроен крайне боевым образом, а потому, пока рядом никого не было, он запустил ладонь мне в брюки, принимаясь поглаживать прохладными пальцами меж ягодиц, заставив меня вздрогнуть и сжаться.