Камаэль (СИ)

Мрачный, серьёзный, с какой-то тайной грустью в глубине чёрных, как вороново крыло, глаз, лёгкой морщинкой меж бровей, он сидел на скамье, склонившись и оперевшись локтями на колени. Тёмная рубашка туманно обозначала очертания его широких плеч, сильной спины. Мурашки и дрожь прошлись по моему телу, а дыхание перехватило от воспоминаний о прошедшей ночи, о перекатывающихся под кожей мышц под моими ладонями. Вновь судорожно вздохнув, я отвернулся в сторону и стал смотреть на пейзаж. Ничего особенно интересного, кроме виднеющихся высоток не очень красивого вида и платформ, здесь не было. Прикрыв глаза, я стал принюхиваться к умопомрачительному аромату сигарет вампира, вслушиваться в его дыхание - спокойное, глубокое, уверенное. Что могло быть лучше всего этого? Наверное, было бы лучше, если бы мы оказались в спокойном времени, возле какого-нибудь камина, от которого пахнет лавандой и пышет жаром, а рядом сидит вечно недовольный Габриэль, пьёт чай и что-то нам вещает. Невольно поджав губы, я открыл глаза и перевёл взгляд на Виктора. Он замер, поднеся сигарету к губам, но так и не сделав затяжку. Молчал и мрачно смотрел на горизонт, сквозь здания и машины, сквозь всё. Что он видел или что хотел увидеть? Я не мог знать. Хотя очень хотел."

"Вновь отвернувшись, я взял бутылку и сделал пару глотков воды. Живительный напиток! Вот только горло моё всё равно проклинало меня всеми проклятиями, которые когда-либо слышал наш мир. Тяжёлый вздох со стороны Виктора, и я повернулся к нему. Запустив пятерню в густые волосы, он мрачно рассматривал плитку платформы, пуская густые облака дыма. Сигарета его была скурена почти до фильтра, который уже побурел. Выкинув окурок в урну, вампир откинулся на скамью, всё так же запуская пальцы в собственные волосы. Его плащ висел на спинке скамейки, видимо потому что было жутко душно перед грозой. Первые капли робко коснулись моего лица, окропили сухую платформу, и здесь стало совершенно безлюдно. Но тучи не торопились проливать всю воду на нас сейчас, словно бы выжидали, ждали лучшего момента. Время до прибытия поезда сокращалось крайне быстро, несмотря на тягостное молчание, повисшее между мной и братом. Грохотало всё ближе и сильнее, внутри от этого яростного рыка неба всё дрожало и хотело выпрыгнуть наружу. Капли падали неохотно, медленно, целовали лицо, гладили волосы, облегчали муки тела, а на душе становилось так же душно и тяжко, как и вокруг. Неприятные предчувствия душили не хуже лески наёмного убийцы.

Вдалеке загремел поезд, а затем белый красавец остановился напротив нас.