Дорога к твоему сердцу (СИ)

Я смотрел на Милану, а перед глазами стояла картина, как я срываю к херам эти мокрые тряпки, как... Стоп! Нужно остыть, взять себя в руки. Я всегда принимал решения головой, вот и стоит вспомнить о том, что я буквально полчаса назад умел думать. Делая вид, что я просто перебрасываю полотенце из одной руки в другую от нечего делать, я поднялся с шезлонга. - Раз всё хорошо, я, пожалуй, пойду, потренируюсь. В отеле неплохой зал. Не домашний, конечно, но сойдёт. - Предупредил я Милану и мальчишек. При упоминании домашней тренажëрки, Милана кивнула в ответ и быстро отвела взгляд, но ставший чуть более заметным румянец на скулах выдал её. Значит, встречу в душевой она не забыла."

"Отрабатывая удары по боксёрской груше я пытался вернуть себе ясность мыслей. До сегодняшнего дня это был безотказный способ. А подумать предстояло о многом. Для начала, нужно перестать обманывать самого себя и перестать верить в то, чего нет. А от моего спокойствия и равнодушия рядом с Миланой давно уже не осталось и следа.

Когда и как эта женщина стала мне интересна, когда я перестал её считать просто няней сына уже не важно. Стоило признать, что Милана интересует меня как женщина, как тут же получилось логичное объяснение и тому постоянному раздражению, которое мгновенно появлялось, стоило мне увидеть очередное сообщение от её бывшего мужа. Ревность. Ещё не понимая природы того притяжения, что несомненно было между мной и Миланой с самого начала, я уже считал её своей собственностью, своей законной добычей. Моя личная слабость стала только последней каплей, снëсшей напрочь все те преграды и ограничения, что я сам для себя возводил.

Моя мания, моё потаённое желание просто получило идеальное олицетворение. Кому я мог рассказать о своей слабости? С кем разделить подобное желание? С женой, которая пришла бы в ужас от подобного предложения? Да она меня встречала в своей спальне при выключенном свете, ночной рубашке и забившись в угол кровати. Даже если бы я попросил её, она наверняка отказалась бы. Сочла бы это оскорблением и унижением для себя. Да и увиденные как-то мельком ступни с выступающими шишками под большим пальцем никакого желания не вызывали вообще. О том, чтобы позволить узнать о своём пристрастии какой-нибудь шалаве из толпы, прошедшей через мою постель, и речи не шло.

Зато я легко мог представить, как ласкаю ножки Миланы. От одной мысли в паху болезненно заныло. Но проблема была в том, что Милана не была одной из случайных девок со стороны. Изменилось только моё решение держаться от неё подальше. Её роль и значение для моего сына было прежним. А значит, я не мог просто взять и затащить её в постель. Не мог просто спать с ней.