Янтарь (СИ)

— Карат! Что происходит?!

— Они чувствуют их боль…

Уже у самого дома раздался грохот и низкое жуткое рычание, которое говорило только об одном — зверь проснулся и готов смести со своего пути любого, кто посмеет встать, отчего я испуганно клацнула зубами, в первую секунду даже обрадовавшись, что перед нами вышагивал огромный и на первый взгляд совершенно спокойный Карат.

Ох не хотела бы я оказаться на пути того зверя, чье рычание слышалось все ближе и ближе, отчего казалось, что даже воздух вокруг упал еще на несколько градусов в крутое пике, когда я задрожала, понимая сейчас, что не ощущала такой огромной силы и ярости рядом с собой, даже если мне говорили, что не может быть никого сильнее Палачей.

И все таки чистокровные Беры — это сила, а Беры королевской крови — это чистейшая мощь, от которой даже менялся воздух вокруг, становясь тяжелым и вибрирующим, словно в ожидании взрыва!

— Где тебя тюлени носят?!

Рявкнул отец, злой, взъерошенный и излишне бледный, стоя с раскинутыми в стороны ручищами, словно пытался кого-то поймать, стоило нам только появится на краю поляны, где в землях Гризли стоял большой свежий дом огромной семьи Янтаря.

…или не выпустить.

Лишь когда Карат кинулся вперед без лишних слов и язвительности, я поняла, что старшие Беры заняли оборону, чтобы не выпустить Севера за пределы дома.

Вернее я уже не была уверена, что это был именно Север, а не зверь, который вырвался на свободу.

В том, как двигался мужчина, какими теперь были его глаза, как он дышал, отныне не было ничего человеческого.

Север словно застыл на каком-то отрезке своего обращения, внешне оставаясь человеком, но ведя себя так, словно уже был зверем, метаясь из стороны в сторону и рыча на тех, кого называл своими отцами, словно перестал узнавать их.

И страшно было оттого, что двое старших, самых опытных и сильных Берсерков, стояли плечом к плечу, используя все свои силы и методы убеждения, чтобы не выпустить одного из своих детей, который сходил с ума не столько от ощущения боли своих братьев, сколько от понимая того, что он беспомощен, словно ребенок, и при всей своей огромной силе и скорости не может помочь им.

— Сынок, остановись! — Сумрак сгруппировался, чтобы не пустить Севера, когда тот сделал полукруг у дома, явно намереваясь прорвать оборону, и. черт возьми, у меня были все основания полагать, что у него это может получиться, — Север, остановись! Так ты сделаешь только хуже!

Нет, Север не слышал.

Его ноздри трепетали, а зрачки сделались такими маленькими, что их едва можно было рассмотреть в глазах, которые были красивыми и такими страшными одновременно, опаляя своим ярким синим светом, и пугая сущностью зверя, которая вырвалась наружу, готовая сметать со своего пути совершенно всех.